12 декабря 1913

«Ветер стих, и слава заревая…»

Моей матери

Ветер стих, и слава заревая   Облекла вон те пруды. Вон и схимник. Книгу закрывая,   Он смиренно ждет звезды. Но бежит шоссейная дорога,   Убегает вбок… Дай вздохнуть, помедли, ради бога,   Не хрусти, песок! Славой золотеет заревою   Монастырский крест издалека. Не свернуть ли к вечному покою?   Да и что за жизнь без клобука?.. И опять влечет неудержимо   Вдаль из тихих мест Путь шоссейный, пробегая мимо,   Мимо инока, прудов и звезд…

Август 1914

Последнее напутствие

Боль проходит понемногу, Не навек она дана. Есть конец мятежным стонам. Злую муку и тревогу Побеждает тишина. Ты смежил больные вежды, Ты не ждешь — она вошла. Вот она — с хрустальным звоном Преисполнила надежды, Светлым кругом обвела. Слышишь ты сквозь боль мучений, Точно друг твой, старый друг, Тронул сердце нежной скрипкой? Точно легких сновидений Быстрый рой домчался вдруг? Это — легкий образ рая, Это — милая твоя. Ляг на смертный одр с улыбкой, Тихо грезить, замыкая Круг постылый бытия. Протянуться без желаний, Улыбнуться навсегда, Чтоб в последний раз проплыли Мимо, сонно, как в тумане, Люди, зданья, города… Чтобы звуки, чуть тревожа Легкой музыкой земли, Прозвучали, потомили Над последним миром ложа И в иное увлекли… Лесть, коварство, слава, злато — Мимо, мимо, навсегда… Человеческая тупость — Всё, что мучило когда-то, Забавляло иногда… И опять — коварство, слава, Злато, лесть, всему венец — Человеческая глупость, Безысходна, величава, Бесконечна… Что ж, конец? Нет… еще леса, поляны, И проселки, и шоссе, Наша русская дорога, Наши русские туманы, Наши шелесты в овсе… А когда пройдет всё мимо, Чем тревожила земля, Та, кого любил ты много, Поведет рукой любимой В Елисейские поля.

14 мая 1914

«Грешить бесстыдно, непробудно…»

Грешить бесстыдно, непробудно, Счет потерять ночам и дням, И, с головой от хмеля трудной, Пройти сторонкой в божий храм. Три раза преклониться долу, Семь — осенить себя крестом, Тайком к заплеванному полу Горячим прикоснуться лбом. Кладя в тарелку грошик медный, Три, да еще семь раз подряд Поцеловать столетний, бедный И зацелованный оклад. А воротясь домой, обмерить На тот же грош кого-нибудь, И пса голодного от двери, Икнув, ногою отпихнуть. И под лампадой у иконы Пить чай, отщелкивая счет, Потом переслюнить купоны, Пузатый отворив комод, И на перины пуховые В тяжелом завалиться сне… Да, и такой, моя Россия, Ты всех краев дороже мне.

26 августа 1914

«Петроградское небо мутилось дождем…»

Петроградское небо мутилось дождем,   На войну уходил эшелон. Без конца — взвод за взводом и штык за штыком   Наполнял за вагоном вагон. В этом поезде тысячью жизней цвели   Боль разлуки, тревоги любви, Сила, юность, надежда… В закатной дали   Были дымные тучи в крови. И, садясь, запевали Варяга одни,   А другие — не в лад — Ермака, И кричали ура, и шутили они,   И тихонько крестилась рука. Вдруг под ветром взлетел опадающий лист,   Раскачнувшись, фонарь замигал, И под черною тучей веселый горнист   Заиграл к отправленью сигнал. И военною славой заплакал рожок,   Наполняя тревогой сердца. Громыханье колес и охрипший свисток   Заглушило ура без конца. Уж последние скрылись во мгле буфера,   И сошла тишина до утра, А с дождливых полей всё неслось к нам ура,   В грозном клике звучало: пора! Нет, нам не было грустно, нам не было жаль,   Несмотря на дождливую даль. Это — ясная, твердая, верная сталь,   И нужна ли ей наша печаль? Эта жалость — ее заглушает пожар,   Гром орудий и топот коней. Грусть — ее застилает отравленный пар   С галицийских кровавых полей…

1 сентября 1914

«Я не предал белое знамя…»

Я не предал белое знамя, Оглушенный криком врагов, Ты прошла ночными путями, Мы с тобой — одни у валов. Да, ночные пути, роковые, Развели нас и вновь свели, И опять мы к тебе, Россия, Добрели из чужой земли. Крест и насыпь могилы братской, Вот где ты теперь, тишина! Лишь щемящей песни солдатской Издали́ несется волна. А вблизи — всё пусто и немо, В смертном сне — враги и друзья. И горит звезда Вифлеема Так светло, как любовь моя.