<1844>

* * *

Уже над ельником из-за вершин колючих Сияло золото вечерних облаков, Когда я рвал веслом густую сеть плавучих Болотных трав и водяных цветов. То окружая нас, то снова расступаясь, Сухими листьями шумели тростники; И наш челнок шел, медленно качаясь, Меж топких берегов извилистой реки. От праздной клеветы и злобы черни светской В тот вечер наконец мы были далеко - И смело ты могла с доверчивостью детской Себя высказывать свободно и легко. И голос твой пророческий был сладок, Так много в нем дрожало тайных слез, И мне пленительным казался беспорядок Одежды траурной и светло-русых кос. Но грудь моя тоской невольною сжималась, Я в глубину глядел, где тысяча корней Болотных трав невидимо сплеталась, Подобно тысяче живых зеленых змей. И мир иной мелькал передо мною - Не тот прекрасный мир, в котором ты жила; И жизнь казалась мне суровой глубиною С поверхностью, которая светла.

<1844>

ВЫЗОВ

За окном в тени мелькает Русая головка. Ты не спишь, мое мученье! Ты не спишь, плутовка! Выходи ж ко мне навстречу! С жаждой поцелуя К сердцу сердце молодое Пламенно прижму я. Ты не бойся, если звезды Слишком ярко светят: Я плащом тебя одену Так, что не заметят! Если сторож нас окликнет – Назовись солдатом; Если спросят, с кем была ты,- Отвечай, что с братом! Под надзором богомолки Ведь тюрьма наскучит; А неволя поневоле Хитрости научит!

<1844>

* * *

Развалину башни, жилище орла, Седая скала высоко подняла И вся наклонилась над бездной морской, Как старец под ношей ему дорогой. И долго та башня уныло глядит В глухое ущелье, где ветер свистит; И слушает башня – и слышится ей Веселое ржанье и топот коней. И смотрит седая скала в глубину, Где ветер качает и гонит волну, И видит – в обманчивом блеске волны Шумят и мелькают трофеи войны.

<1845>

ЗАТВОРНИЦА

В одной знакомой улице Я помню старый дом, С высокой темной лестницей, С завешенным окном. Там огонек, как звездочка, До полночи светил, И ветер занавескою Тихонько шевелил. Никто не знал, какая там Затворница жила, Какая сила тайная Меня туда влекла И что за чудо-девушка В заветный час ночной Меня встречала, бледная, С распущенной косой. Какие речи детские Она твердила мне: О жизни неизведанной, О дальней стороне. Как не по-детски пламенно, Прильнув к устам моим, Она, дрожа, шептала мне: «Послушай, убежим! Мы будем птицы вольные - Забудем гордый свет… Где нет людей прощающих, Туда возврата нет…» И тихо слезы капали - И поцелуй звучал - И ветер занавескою Тревожно колыхал.

<1846>

ТАТАРСКАЯ ПЕСНЯ [78]

Посв. Г. П. Данилевскому

Он у каменной башни стоял под стеной; И я помню, на нем был кафтан дорогой; И мелькала под красным сукном Голубая рубашка на нем… Презирайте за то, что его я люблю! Злые люди, грозите судом - Я суда не боюсь и вины не таю! Не бросай в меня камнями!… Я и так уже ранена… Золотая граната растет под стеной; Всех Плодов не достать никакою рукой; Всех красивых мужчин для чего Стала б я привораживать! Но Приютила б я к сердцу, во мраке ночей Приголубила б только его - И уж больше любви мне не нужно ничьей! Не бросай в меня камнями!… Я и так уже ранена… Разлучили, сгубили нас горы, холмы Эриванские! Вечно холодной зимы Вечным снегом покрыты оне! Говорят, на чужой стороне Девы Грузии блеском своей красоты Увлекают сердца… Обо мне В той стране, милый мой, не забудешь ли ты? Не бросай в меня камнями!… Я и так уже ранена… Говорят, злая весть к нам оттуда пришла; За горами кровавая битва была; Там засада была… Говорят, Будто наших сарбазов[79] отряд Истреблен ненавистной изменою… Чу! Кто-то скачет… копыта стучат… Пыль столбом… Я дрожу и молитву шепчу… Не бросай в меня камнями!… Я и так уже ранена…

<1846>

НИЩИЙ

Знавал я нищего: как тень, С утра, бывало, целый день Старик под окнами бродил И подаяния просил… Но все, что в день ни собирал, Бывало, к ночи раздавал Больным, калекам и слепцам - Таким же нищим, как и сам. В наш век таков иной поэт. Утратив веру юных лет, Как нищий старец изнурен, Духовной пищи просит он. И все, что жизнь ему ни шлет, Он с благодарностью берет - И душу делит пополам С такими ж нищими, как сам… вернуться

78

Татарская песня эта была доставлена покойным Абаз-Кули-Ханом одному польскому поэту, Ладо-Заблоцкому. Он перевел эту песню по-польски, прозой; я, как умел, русскими стихами…

вернуться

79

Сарбазы – персидские солдаты.