<1858-1862>

РАССВЕТ

Вот – полосой зеленоватой Уж обозначился восток; Туда – тепло и ароматы Помчал со степи ветерок; Бледнеют тверди голубые; На горизонте – всё черней Фигуры, словно вырезные, В степи пасущихся коней…

<1863>

ПОЛДЕНЬ

Пар полуденный, душистый Подымается с земли… Что ж за звуки в серебристой Всё мне чудятся дали? И в душе моей, как тени По степи от облаков, Ряд проносится видений, Рой каких-то давних снов. Орды ль идут кочевые? Рев верблюдов, скрип телег?… Не стрельцы ль сторожевые? Не казацкий ли набег? Полоняночка ль родная Песню жалкую поет И, татарченка качая, Голос милым подает?…

<1863>

* * *

Осенние листья по ветру кружат, Осенние листья в тревоге вопят: «Все гибнет, все гибнет! ты черен и гол, О лес наш родимый, конец твой пришел!» Не слышит тревоги их царственный лес. Под темной лазурью суровых небес Его спеленали могучие сны, И зреет в нем сила для новой весны.

<1864>

КТО ОН?

Лесом частым и дремучим, По тропинкам и по мхам, Ехал всадник, пробираясь К светлым невским берегам. Только вот – рыбачья хата; У реки старик стоял, Челн осматривал дырявый, И бранился, и вздыхал, Всадник подле – он не смотрит. Всадник молвил: «Здравствуй, дед!» А старик в сердцах чуть глянул На приветствие в ответ. Все ворчал себе он под нос: «Поздоровится тут, жди! Времена уж не такие… Жди да у моря сиди. Вам ведь все ничто, боярам, А челнок для рыбака То ж, что бабе веретёна Али конь для седока. Шведы ль, наши ль шли тут утром, Кто их знает – ото всех Нынче пахнет табачищем… Ходит в мире, ходит грех! Чуть кого вдали завидишь – Смотришь, в лес бы… Ведь грешно!… Лодка, вишь, им помешала, И давай рубить ей дно… Да, уж стала здесь сторонка За теперешним царем!… Из-под Пскова ведь на лето Промышлять сюда идем». Всадник прочь с коня и молча За работу принялся; Живо дело закипело И поспело в полчаса. Сам топор вот так и ходит, Так и тычет долото - И челнок на славу вышел, А ведь был что решето. «Ну, старик, теперь готово, Хоть на Ладогу ступай, Да закинуть сеть на счастье На Петрово попытай». «На Петрово! эко слово Молвил! – думает рыбак.- С топором гляди как ловок… А по речи… Как же так?…» И развел старик руками, Шапку снял и смотрит в лес, Смотрит долго в ту сторонку, Где чудесный гость исчез.

<1868>

* * *

Возвышенная мысль достойной хочет брони; Богиня строгая – ей нужен пьедестал, И храм, и жертвенник, и лира, и кимвал, И песни сладкие, и волны благовоний… Малейшую черту обдумай строго в ней, Чтоб выдержан был строй в наружном беспорядке, Чтобы божественность сквозила в каждой складке, И образ весь сиял – огнем души твоей!… Исполнен радости, иль гнева, иль печали, Пусть вдруг он выступит из тьмы перед тобой - И ту рассеет тьму – прекрасный сам собой И бесконечностью за ним лежащей дали…

<1869>

ЕМШАН [73]

Степной травы пучок сухой, Он и сухой благоухает! И разом степи надо мной Все обаянье воскрешает… Когда в степях, за станом стан, Бродили орды кочевые, Был хан Отрок и хан Сырчан, Два брата, батыри лихие. И раз у них шел пир горой - Велик полон был взят из Руси! Певец им славу пел, рекой Лился кумыс во всем улусе. Вдруг шум, и крик, и стук мечей, И кровь, и смерть, и нет пощады! Все врозь бежит, что лебедей Ловцами спугнутое стадо. То с русской силой Мономах Всесокрушающий явился - Сырчан в донских залег мелях, Отрок в горах кавказских скрылся! И шли года… Гулял в степях Лишь буйный ветер на просторе… Но вот – скончался Мономах, И по Руси – туга и горе. Зовет к себе певца Сырчан И к брату шлет его с наказом: «Он там богат, он царь тех стран, Владыка надо всем Кавказом. Скажи ему, чтоб бросил все, Что умер враг, что спали цепи, Чтоб шел в наследие свое, В благоухающие степи! Ему ты песен наших спой,- Когда ж на песнь не отзовется, Свяжи в пучок емшан степной И дай ему – и он вернется». Отрок сидит в златом шатре, Вкруг – рой абхазянок прекрасных; На золоте и серебре Князей он чествует подвластных. Введен певец. Он говорит, Чтоб в степи шел Отрок без страха, Что путь на Русь кругом открыт, Что нет уж больше Мономаха! Отрок молчит, на братнин зов Одной усмешкой отвечает - И пир идет, и хор рабов Его, что солнце, величает. Встает певец, и песни он Поет о былях половецких, Про славу дедовских времен И их набегов молодецких,- Отрок угрюмый принял вид И, на певца не глядя, знаком, Чтоб увели его – велит Своим послушливым кунакам. И взял пучок травы степной Тогда певец и подал хану,- И смотрит хан – и, сам не свой, Как бы почуя в сердце рану, За грудь схватился… Все глядят - Он грозный хан, что ж это значит? Он, пред которым все дрожат,- Пучок травы целуя, плачет! И вдруг, взмахнувши кулаком: «Не царь я больше вам отныне! – Воскликнул.- Смерть в краю родном Милей, чем слава на чужбине!» Наутро, чуть осел туман И озлатились гор вершины, В горах идет уж караван - Отрок с немногою дружиной. Минуя гору за горой, Все ждет он – скоро ль степь родная - И вдаль глядит, травы степной Пучок из рук не выпуская. вернуться

73

Рассказ этот взят из Волынской летописи. Емшан – название душистой травы, растущей в наших степях,- вероятно, полынок.