100. <П. А. ЕФРЕМОВУ> («Изданну книжицу мной подношу вам, друже…»)

Изданну книжицу мной подношу вам, друже. Аще и не нравен слог — мните, мог быть хуже. Чтите убо без гневу, меня не кляните: Невозможно на Руси Беранжерам быти. 1873

101. НОВЫЙ ПАНТЕЛЕЙ-ЦЕЛИТЕЛЬ

(ПОДРАЖАНИЕ СТАРОМУ «ПАНТЕЛЕЮ-ЦЕЛИТЕЛЮ» ГРАФА А. К. ТОЛСТОГО)

ФЕЛЬЕТОННАЯ БАЛЛАДА

И на этих людей, Государь Пантелей, Палки ты не жалей Суковатыя! Гр. Толстой Граф Сальяс-Турнемир ополчается. Пантелеем он, слышь, величается, Государь Пантелеем-целителем, Земли русской, российской спасителем От всей скверны и внешней и внутренней. Уж как встал Турнемир перед утреней, Не с крестом, не с честною молитвою, Как оно надлежит перед битвою, А за палку схватись суковатую: «Сам не знаю за что, — бает, — ратую!»            Граф Сальяс-Турнемир,            Государь Пантелей,            Не смеши божий мир,            Сам себя пожалей! Ох ты, гой еси, ваше сиятельство! Неприличны в печати ругательства, И не вырастут травы целебные, Коль посеешь слова непотребные. Али речь ты повел с «пугачевцами»? Аль считаешь читателей овцами? Как же ты, с воспитанья-то светского, Речь повел крепостного дворецкого, Забубенную, слышь, залихватскую И как быдто б маненько — кабацкую?            Ох ты, гой, граф Сальяс,            Турнемир Пантелей,—            Пощади, сударь, нас            И себя пожалей! На врага ополчаясь газетного, Дай нам речь убежденья заветного. Метким словом поди — переспорь его, А не фразой актера Григорьева, Водевильной, отжившей, негодною, Никогда и не бывшей народною!            Да еще разумей,            Турнемир-Пантелей: Журналист, убеждающий палкою, Конкурирует с куклою жалкою, С деревянною детской игрушкою, С драчуном балаганным Петрушкою, А у кукол для споров все данные — Только палки одни барабанные            Оттого, государь,            Что башки их, как встарь,                        Деревянные! 1875

102. <М. Н. КАТКОВУ> («Поверь, для всех смешон шпионский твой задор…»)

Поверь, для всех смешон шпионский твой задор, С твоим доносом заученным, Как разрумяненный трагический актер, Махающий мечом картонным. 1875

103. ПОЭТУ-АДВОКАТУ

(РЕАЛЬНО-ЮРИДИЧЕСКИЙ СОНЕТ)

Не бойся, адвокат, общественного мненья, Когда имеется в виду солидный куш И убеждения податливы к тому ж, Берись за все дела! Какие тут сомненья! В тебе, в твоем нутре таятся убежденья, Вполне согласные со злобой наших дней: Тем преступления доходней, чем крупней, И только мелкие позорны преступленья. Что значит суд толпы? Ты сам свой высший суд Конечно, оценить сумеешь ты свой труд Дороже, чем богач, не только пролетарий. Так плюнь на суд толпы и на газетный свист. Запомни лишь одно, как адвокат-юрист: Тем выше подвиг твой, чем выше гонорарий! 1875

СТИХОТВОРЕНИЯ, ПРИПИСЫВАЕМЫЕ КУРОЧКИНУ

104. «Долго нас помещики душили…»

Долго нас помещики душили,          Становые били, И привыкли всякому злодею          Подставлять мы шею. В страхе нас квартальные держали,          Немцы муштровали. Что тут делать, долго ль до напасти,          Покоримся власти. Мироеды тем и пробавлялись,          Над нами ломались, Мы-де глупы, как овечье стадо,          Стричь да брить нас надо. Про царей попы твердили миру          Спьяна или с жиру — Сам-де бог помазал их елеем,          Как же пикнуть смеем? Суд Шемякин, до бога высоко,          До царя далеко; Царь сидит там в Питере, не слышит,          Знай указы пишет. А указ как бисером нанизан,          Не про нас лишь писан; Так и этак ты его читаешь —          Всё не понимаешь. Каждый бутарь звал себя с нахальством          Малыим начальством. Знать, и этих, господи ты боже,          Мазал маслом тоже. Кто слыхал о 25-м годе          В крещеном народе? Когда б мы тогда не глупы были,          Давно б не тужили. Поднялись в то время на злодеев          Кондратам Рылеев, Да полковник Пестель, да иные          Бояре честные. Не сумели в те поры мы смело          Отстоять их дело, И сложили головы за братий          Пестель да Кондратий. Не найдется, что ль, у нас иного          Друга Пугачева, Чтобы крепкой грудью встал он смело          За святое дело. <1861>