Нилас кивнул.

Платформа позволила бы магам быстро миновать этажи и оказаться на самой верхушке, но не сейчас. Пришлось бежать по лестнице. Из-за наклона башни это было не очень удобно. В какой-то момент земля задрожала, и магов едва не сбросило вниз. Все, кто видел, как Шиас и Нилас помчались наверх, хотели последовать за ними, но Нилас, вспомнив про секретность сердца Исдена, рявкнул, охладив их рвение.

Им потребовалось полминуты, чтобы достичь цели. Когда они оба, запыхавшиеся, распахнули двери, их глазам открылась комната, украшенная синими линиями и каменными узорами, с единственным пьедесталом в центре в виде четырёх рук. Сам пьедестал пустовал. Рядом на коленях стоял архимаг. Он собирал руками какую-то красно-чёрную жидкость, проговаривая при этом невнятные речи с безумием во взгляде.

Шиас подбежал к архимагу, Нилас — к дыре. Перед ним предстала лестница нелепой формы. Нилас осторожно глянул вниз. Кажется, она росла прямо из башни.

— Какая магия…

В глазах архимага неожиданно вспыхнула жизнь. Ларус схватил Шиаса за плечо и посмотрел ему в глаза. Тот подивился, с какой силой старый архимаг впился ледяными пальцами в его кожу.

— Убейте его! Догоните и убейте!

После этого он резко отпустил, почти оттолкнул от себя плечо Шиаса и продолжил собирать жидкость, упрямо стекающую с его ладоней на пол. Было слышно, как архимаг плачет, выкрикивая проклятия.

Маг подошёл к Ниласу. Тот ничего не сказал, взглядом предлагая ему самому оценить ситуацию.

— Милитас нас защити, — охнул Шиас.

Ступеньки, которые он увидел, уходили куда-то за город. И в самой дали прямо сейчас с них спустилась темная точка и скрылась за стенами. В тот же миг лестница распалась, рухнув мощным потоком молотого камня. Снизу послышались крики. Немало домов оказались повреждены, и, похоже, не обошлось без жертв.

II

Хибара, в которой жил старик, находилась вдали от дороги на город Парамел, откуда можно было попасть в столицу. Обычно в подобных местах располагаются чьи-нибудь фермы, но около этого дома не было ни поля, ни забора, который окружал бы его, ничто не указывало на то, что здешний хозяин занимается животноводством. Да и тропинки, ведущей сюда, не было. И тем не менее язык не повернулся бы назвать это место заброшенным или необитаемым. Путников, желавших переночевать здесь или пополнить запасы пусть даже за деньги, старик прогонял сразу. Но те, кто знал слова — особые слова, могли найти тут кое-что куда более ценное, чем простые припасы. И только одному человеку было позволено войти внутрь без этих слов.

Ксанадр открыл дверь. Хозяин дома в это время сидел у камина, над огнём которого висел огромный чёрный чан с варевом, похожим на суп. Он обернулся на вошедшего — человека, который рос здесь почти с малых лет, приобрёл необходимые навыки и умения и приходился ему почти сыном.

И который теперь выглядел лет на десять старше. Но с этим уже ничего не поделать.

— Ну, как? — спросил старик.

Парень посмотрел на него, плотно сжав губы. Он по-прежнему одевался в дешёвые крестьянские одежды, почти полностью скрывающие его старые шрамы.

— Твоя информация оказалась неверной. Её там не было. И ни намёка на её присутствие.

Старик дёрнул головой. Седые волосы, которые почти достигали плеч, дрогнули, как будто на секунду обрели жизнь.

— Так, стоп. Я сказал, что у магов, возможно, есть что-нибудь о её местоположении. Я не говорил, что она там.

Ксанадр сел на кровать. Та со скрипом охнула. Несмотря на то что парень уже давно здесь не жил, кроватей по-прежнему было две. Старик хотел одну выбросить, чтобы освободить пространство, но, по его словам, всё руки не доходили. И, слава богам, не дошли и по сей день. Вспоминая, сколько времени Ксанадр провалялся без сознания и сколько ещё понадобилось на восстановление его рассудка… Впрочем, это не из самых приятных воспоминаний.

— Забудь, — парень махнул рукой. — Всё равно теперь начинать сначала.

Старик повернулся и помешал варево.

— Ты слишком привязался к этой эльфийке, Ксан, — отозвался он. — Я ведь говорил тебе, что это плохое качество для наёмника. Слабое место.

Ксанадр ничего не ответил. Он сидел, опустив голову и сжимая и разжимая кулаки.

— Это моё дело, — мрачно ответил он.

Старик вздохнул. Спорить тут бессмысленно.

— Давай к столу. Обед почти готов.

Ксанадр ел мало и с неохотой. На какой-то момент его ложка замерла, остановившись у рта, и вернулась в деревянную тарелку.

— У меня чувство, будто её нет в Долране, — уверенно заявил он.

— С чего ты взял?

Ксанадр пожал плечами. Старик знал о связи, установленной между чародейкой и парнем, но тот сам сказал, что не чувствует эльфийку. Может, это означало её смерть, но он упорно продолжал твердить, что она жива.

— Понятно, — вздохнул старик. — Знаешь, эти твои видения порой пугают. Это ненормально — видеть то, чего не может быть.

— Возможно. Но я не виноват в том, что иногда вижу. Проверь свои источники ещё раз.

— Уже проверил. — Старик закончил есть. — Ничего. Вообще никакой информации. Она словно растворилась в воздухе. — Подумав, он повторил свой вопрос: — И вообще, с чего ты взял, что она жива?

— Знаю. А если не жива, то хочу убедиться в этом.

На улице раздались раскаты грома. Ксанадр, размышляя о чём-то, принялся стучать пальцами по столу.

— Знаешь, Ксан, — старик прищурил глаза, вглядываясь в лицо парня, — ты выглядишь лучше. Гораздо лучше, чем когда только пришёл в себя.

Ксанадр поморщился. Об этом моменте у них были разные воспоминания. Старик помнил парня, который, сжавшись комочком, лежал в углу и орал, отгоняя кого-то невидимого, а сам Ксанадр запомнил лишь безудержный страх и неясной формы картинки, смешанные в кучу.

— Лучше поработай пока. — Старик почесал седую бороду. — Ты мне и так должен.

— А как же отцовская любовь?

Старик расхохотался.

— Вот именно поэтому я предлагаю тебе дело, а не посылаю искать его где-нибудь в городе.

— Ладно. Мне не хочется, но, может, повезёт в пути. Что там у тебя?

— О, минуту.

Старик встал и подошёл к столу. Выдвинул ящик, достал карту Долрана и положил её на обеденный стол.

— Вот, — старик ткнул пальцем в восточную часть. — Слышал про группу археологов? Так вот, после Армагеддона они продолжили работу и, судя по всему, что-то раскопали. Раскопали и замолчали. Так вот, тебе надо сходить туда и выяснить, в чём дело.

— Кто заказчик?

— Кто-то из волшебников. Сам знаешь, маги их прижали, взяв власть в свои руки. Вот они и пытаются выкрутиться.

— Власть уже не в их руках. — Заметив заинтересованный взгляд старика, Ксанадр махнул рукой. — Неважно.

— В общем, за эту информацию неплохо платят. А за уничтожение неприятеля заплатят ещё больше, если он там есть.

— Я думал, ты меня пошлёшь в столицу выяснять, что там да как, — деловито заметил Ксанадр.

— Ну, во-первых, я уже послал других людей, — усмехнулся старик. — Во-вторых, от тебя проку там не будет. Никто не может попасть внутрь, да и около полумесяца назад вообще отказались от этой идеи.

Ксанадр кивнул. Старик не знал про его особую силу. Давным-давно, когда тот подобрал его мальчишкой, Ксанадр побоялся ему рассказать, страшась, что благодетель испугается и бросит его одного. А со временем оно вообще забылось. Их отношения нравились парню такими, какими они сложились. А ещё ему нравилось, что старик не задавал вопросов. Может, сам обо всём догадался или как-то узнал, но это уже было не важно.

— Отправляюсь прямо сейчас. — Ксанадр встал. — Нет смысла сидеть здесь без дела.

— Отдохни. И конь пусть тоже отдохнёт. Кстати, с каких пор ты пользуешься лошадями? Ты же их не особо любишь.

Ксанадр сначала и впрямь был не прочь прилечь, но тут же передумал. Что-то тянуло его туда. Ему хотелось поскорее закончить с этим. Он знал, что, как бы ни хотелось сейчас отдохнуть, спокойно лежать он не сможет.

— Нет. — Парень вышел.

Старик сморщил лоб, пытаясь понять, что же значит его ответ, и, догадавшись, принялся убирать тарелки со стола. Посмотрел в окно. Ветер поднимался, заставляя листву шуметь ещё больше.

— Тревожно мне, — сказал он сам себе.

Остаток дня старик занимался своими делами, а ночью, едва он лёг спать, в хибару постучались. Едва старик зажёг свечу, дверь открылась, и без спросу вошли двое. По мантиям он определил, что это маги. Один из них, угрюмый, прямо уставился на старика. Второй, с лицом добродушнее, провёл рукой по мокрым волосам, осматривая дом.