Шиас был вынужден признать, что в тот момент эмоции взяли верх над логикой, и, извинившись, подошёл к телу лорда. Кончиками пальцев он притронулся к месту чуть ниже грудной клетки и стал медленно погружать руки внутрь. На краткий миг он остановился, после чего достал сердце. Оно было неестественно чёрным, даже немного сморщенным, но при этом всё равно билось. Нилас подал ему мешок, и Шиас положил туда сердце.

Несмотря на усталость, никто из них не хотел ночевать в городе, хотя он и выглядел сейчас спокойным. Они покинули замок и пошли мимо старых и полуразрушенных домов. Улицы были пусты — ни людей, ни украшений.

— Знаешь, — сказал Шиас. — Я никогда не любил собак.

Сначала Нилас не понял, о чём он, но потом ответил:

— Ну ты ***. Собачью стаю уже давно истребили.

— Знаю. Просто когда-то давно я наткнулся на одну такую, из стаи. Не знаю, видение это было или что-то ещё, но я бросился бежать. Мне казалось, что она вот-вот меня догонит, схватит и убьёт. Но заметив путников, я остановился и обернулся. Её не было. Путники же посмеялись над моим рассказом. Мне тогда было очень обидно. И страшно. Я никогда не забуду эту четвероногую плоть, которая как будто таяла на солнце.

Нилас ничего не ответил. С облегчением они обнаружили, что их лошади на месте.

— В последнее время с Долраном не пойми что происходит. Города вдруг то встают на ноги и перемещаются, то опустошаются, — вдруг сказал Нилас.

— Ого, — не удержался Шиас. — Целое предложение — и без твоих коронных словечек.

— Пошёл на ***, — отмахнулся от него напарник.