Транспорта дальше не будет, железная тропа оканчивалась здесь, упираясь в глухую стену. После каналов нас ждало множество дверей, подъёмов и спусков. И тупиков, много тупиков в виде закрытых дверей, большинство из которых не представлялось возможности открыть. Это место превратилось в лабиринт, в небольшие комнатки, заполненные всяким мусором, пролежавшим здесь столетия, и длинные малоосвещённые коридоры. А количество наших факелов подходило к концу.

— Вот, если верить карте, здесь единственный выход, — сказал волшебник.

Мы остановились перед металлической стеной.

Лайлос выхватил пластину. Через какое-то время он обречённо оторвал от неё взгляд.

— Тьфу, — сплюнул он. — Здесь что-то не так.

Прозвучало предложение проверить всё заново. Никто не стал спорить, тем более что выбор у нас небогатый. Мы двинулись назад, стараясь идти по намеченному Снедом курсу. Волшебник раз за разом утверждал, что тут есть обход, который в итоге превращался в очередной тупик. А когда последний факел потух, каждый из нас достал свой кристалл, прихваченный ранее.

— Привал, — объявил эльф.

Привал устроить так и не удалось. Практически в ту же минуту раздался громкий шум, а пол и стены пришли в движение. Такого никто не ожидал. Мы упали на колени, а я по привычке вцепился в своё оружие. Оно всегда придавало мне уверенности. Если бы я его потерял, то не знал бы, что делать. А когда всё закончилось, перед нами предстала обратная сторона лабиринта.

Кристаллы, в отличие от факелов, давали чуть более слабый свет, но его хватило, чтобы увидеть это. На всех стенах появились разводы, царапины и потёртости. Я прикоснулся к стене. Поверхность некогда гладкого металла стала шероховатой.

— Комнаты движутся, — удивленно прошептал я, но в такой тишине меня услышали все.

— Идём, привал подождёт, — сказал эльф. — Снед?

Волшебник замер на месте, как статуя.

— Слышите? — сказал он.

Мы замерли, вслушиваясь.

— Я ничего не слышу… — Лайлос нахмурился. — Эй! Ты куда?!

Снед, бросив свой кристалл, неожиданно побежал вперёд во тьму. И тут же словно пропал, как и звук его быстрых шагов. Лайлос кричал, звал волшебника, но безрезультатно.

— Чёрт, — выругался эльф, — у него же карта.

— Мы его бросим? — спросил я.

Великан обернулся и посмотрел на нас. Осталось только трое.

— Я не помню дороги отсюда, — пожал плечами Лайлос.

Зато помнил я. Не так хорошо, конечно, но знал, в каком направлении находится выход, который теперь, как я думал, должен появиться. Если, конечно, вход и выход не поменялись местами.

VII

Мы бросили волшебника. Или просто оставили? А большая ли разница между «бросили» и «оставили»? Как бы мы поступили раньше? Раньше…

Одни стены сменялись другими, коридоры и комнаты превратились в бесконечную тропу из шершавого металла и слабого света. Если мы и проходили мимо чего-то необычного, то попросту не обращали внимания, а шли, ведомые стремлением поскорее всё закончить.

Я ничего не помню. Только ненависть, с которой смотрел в спину эльфа Лайлоса. Краем глаза я заметил, как Пак метнул быстрый взгляд в мою сторону, и это остудило меня. Пальцы разжали оружие, и я почувствовал, как заныла кисть.

Всё это время нас сопровождал шум собственных шагов. Но в какой-то момент, когда поднимались по очередной лестнице, услышали другой звук, более звонкий.

— Друзья, — произнес кто-то с хрипотой. Этот голос был настолько неприятным, что вызвал у меня сильное беспокойство.

Мы с ужасом уставились на «это».

Снед. Будь я трижды проклят, это определённо был волшебник. Полностью без одежды, с человеческим телом, с тонкими, подобно спицам, руками, с металлическими раздвоенными ногами и с головой, придерживаемой тонкими струнами, цепляющимися за лоб и уходящими под ключицы.

Как такое возможно? Снед быстро затопал к нам, шатаясь из стороны в сторону. Он издавал какие-то звуки, которые, как мне тогда казалось, чем-то напоминали смех. Или это были крики боли? Сейчас я уже точно не скажу. В любом случае бывший волшебник не смог до нас добежать — он развалился по пути, но продолжал при этом подёргиваться.

— Друзья, дружья, жлужа. — Его последнее слово захлебнулось в какой-то жидкости, ничем не похожей на кровь.

— Нужно бежать, — сказал Лайлос, хотя это и без его слов было понятно.

Сборки в огромных количествах толпились у входа. Их широко открытые пустые глазницы уставились на нас чернотой.

Пак дёрнул меня за плечо, словно пытаясь разбудить, и это помогло мне оторваться от невероятного и жуткого зрелища. Убедившись, что оторвались от них, мы сменили бег на быстрый шаг, на ходу покончив с провизией. Последней, что у нас оставалась. Мне показалось это странным. Разве у нас не было больше еды и воды? Да ещё облик Снеда никак не выходил у меня из головы.

— Что такое, господин? — усмешка Лайлоса заставила меня поднять поникшую голову и посмотреть вперёд. — А ведь вас предупреждали. Путь опасен. Не все вернутся. А вы что? А вы ничего! «Я сам принимаю решения». Тьфу! Теперь кто-то другой принимает решения за нас. Умирать или жить. Мы…

Мощный хлопок Пака по спине эльфа заставил последнего замолчать. Несмотря на свои габариты, Лайлос покачнулся и чуть не упал. Он ослаб?

VIII

Вспомнилось, как я в детстве вместе с родителями проезжал мимо какой-то шахты. Ничего особенного, этакая «дырка в земле», огороженная знаками, с кучей тележек и кирок. Внутрь, разумеется, не заходили, но как там всё устроено — я знал из книг и рассказов. Почему-то именно это воспоминание всплыло у меня в голове.

Медленно ковыляющие сборки остались позади. Но наш коридор стал опускаться всё ниже, а пол становился всё круче. Пока мы не попали в то, что я бы назвал шахтами.

Мы просто стояли и смотрели. Я наклонился, чтобы набрать в руку горсть чёрной земли. Не было ни металлических стен, ни путей, ни труб. Даже кристаллы здесь были не нужны — место освещала стекающая по искусственно сделанным из того же камня жёлобам лава. Насколько низко мы спустились? Или тут опять полулюди постарались? Здесь было жарко, очень жарко. И, хотя неба я так и не увидел, земли мне вполне хватило, чтобы забыть малую часть тех невзгод, что с нами происходили.

Я дёрнулся. Нет, ненависть к Лайлосу не пропала. Опустив голову, я вдруг понял. Надо было раньше бить тревогу, ещё с того момента, как мы впервые встретили эти ходячие металлические штуковины. Ещё тогда, когда ни у кого это не вызвало восторга, подозрения или хотя бы намёка на интерес. Все вели себя так естественно, словно видели сборки каждый день.

— Прямо — это туда, — странно произнёс Лайлос и показал на стену. — Нужно обойти Чёрные Земли.

Да, его речь изменилась, стала какой-то натужно-весёлой. Хотя я не удивился, что он назвал эти шахты Чёрными Землями, ведь сходство есть. Чёрные Земли — это территория, где всю поверхность покрывали блестящие на солнце чёрные камни. Находились они на юго-западе от Дтебна. Если зимой их ещё можно было пересечь, то летом солнце нагревало камни, делая их невыносимо горячими, так что ходить по ним становилось невозможно.

Я посмотрел на Пака. Раньше я никогда не обращал внимания на его маленькие рожки, но сейчас почему-то они бросились мне в глаза. Белые, кристально белые. Даже странно как-то. Белое среди чёрного.

Мы принялись искать путь отсюда. Мысль о том, что эти шахты находятся очень глубоко, не покидала меня. Некоторые тоннели погрязли в темноте, и приходилось вновь освещать себе путь кристаллами, свет которых начал потихоньку угасать. Мы брели вперёд, мы спускались и поднимались, но чем дальше заходили, тем больше открывалось путей. Не выбирая, мы просто шли куда глаза глядят.

Кажется, у меня стала развиваться фобия — страх темноты. Мне казалось, будто в тенях таится что-то огромное, живое — что-то, что утащит меня к себе и никогда не отпустит. Мы остановились в какой-то комнатке. Судя по всему, тут полулюди отдыхали: металлические кровати стояли у неровных земляных стен, словно приглашая путников прилечь. Здесь мы и решили заночевать, тем более что жар сюда не доходил, а холодный камень успокаивал душу. Никто не жаловался на неудобства. Не знаю, как остальные, но я уснул моментально.