Золото любви

Робидаш – метельщик, пыль метущий, Одинок и на дороге шумной, Оттого что все его обходят, Чтоб не оскверниться. Омовенье кончил Рамананда, В храм он шествует дорогой этой, И метельщик, ставши на колени, Лбом своим коснулся жаркой пыли. «Друг, кто ты?» – приветно молвил гуру, И в ответ он слышит: «Прах я жалкий, Ты же, гуру, облако на небе. И поток любви твоей, пролившись, Заставляет петь пыльцу немую В лепестках цветочных». Обнимает гуру Робидаша И ему любовь свою дарует; И в душе метельщика внезапно, Словно в роще, веет ветер песни. Властвовала Джхали над Читором. Царственного слуха песнь коснулась - Сразу все иное ей постыло. При решенье дел ее домашних Стала эта рани часто плакать. И куда ее девалась гордость? Вот как у метельщика простого Рани научилась вере в Вишну. Но дворцовый жрец ей строго молвил: «Как тебе не стыдно, махарани! Робидаш рожден в нечистой касте, Прах метет он по дорогам пыльным, Ты ж ему, как гуру, поклонилась. Никнет голова моя седая Здесь, в твоем столь нечестивом царстве». «О святой отец! – сказала рани.- Тысячи узлов обыкновенья День и ночь ты только вяжешь крепко,- А как золото любви возникло, Ты его и не заметил вовсе. Пусть в пыли дорожной мой учитель - Подобрал он золото во прахе, Чистою любовью он гордится. Ты суров, жесток и тверд как камень. Мне же надо золота живого, Пыли дар я радостно приемлю».

Завершение омовения

Недвижим был гуру Рамананда В водах Ганги, обратись к востоку. Вот волны коснулся луч волшебный, Ветер утра заплескал в потоке. Гуру Рамананда прямо смотрит На всходящее, как роза, солнце. Про себя он говорит: «О боже, Ты в душе моей не проявился! Подыми свою завесу, боже!» Солнце поднялось уже над рощей, Забелел на быстрых лодках парус, И по небу ярко-золотому Цапли полетели над болотом. Омовенье гуру не кончалось. Ученик спросил: «Зачем так долго? Час богослужения проходит». Рамананда юноше ответил: «Не настало очищенье, сын мой. Воды Ганги – далеко от сердца». И подумал ученик: «Что это?» Луг горчичный залит ярким солнцем. Свой товар цветочница проносит, И молочница идет с кувшином. Душу гуру что-то осенило; И тотчас же вышел из воды он И направился сквозь рощу джхау И сквозь щебетанье шумных птиц. Ученик спросил: «Куда идешь ты? Там ведь нет жилища благородных». «Омовенье я иду закончить». За песчаной отмелью селенье. В улочку селенья входит гуру. Тень куста от листьев тамаринда, А по веткам обезьяны скачут. Там жилье сапожника Бхаджона. Запах кожи издалека слышен. И кружит по небу злобный коршун. Кость грызет собака у дороги. Молвил ученик: «Что это, боже?» И, нахмурясь, за селом остался. И сапожник поклонился гуру, Осквернить боясь его касаньем. Гуру поднял ласково Бхаджона И к груди прижал его сердечно. Тут Бхаджон смущенно всполошился: «Что вы совершили, повелитель? Вашей святости коснулась скверна». Но ему ответил Рамананда: «Шел я к Ганге, обойдя селенье, Потому-то с Тем, кто очищает, Мне сегодня не было слиянья. А теперь в телах обоих наших Очищающий поток пролился. Днем не мог я поклониться богу И сказал: «Во мне – твое сиянье». Почему же то, что не случилось, Вдруг произошло теперь так явно У обоих нас в одно мгновенье? В храм ходить уже не нужно больше».

Сын человеческий

С тех пор, как в чашу смерти Иисус, Незваных ради, привлеченных шумом, Бессмертье положил своей души, Уж миновало много сотен лет. Сегодня он спустился ненадолго Из вечного жилища в бренный мир И увидал порок, что ранил прежде: Надменный дротик и кинжал лукавый, Свирепая изогнутая сабля. Сегодня быстро лезвия их точат Об камень, прочь отбрасывая искры, На фабриках огромных, полных дыма. И самая ужасная стрела В руках убийц недавно засверкала, И жрец на ней свое поставил имя - Ногтями на железе нацарапал. Тогда Христос прижал к груди ладони, Он понял: нет конца мгновеньям смерти, Кует наука много новых копий, Они ему вонзаются в суставы, И люди, что тогда его убили, Безмолвно притаясь во мраке храма, Сегодня вновь во множестве родились. С амвона слышен голос их молитвы, И так они бойцов-убийц сзывают, Крича им: «Убивайте! Убивайте!» Сын человеческий воскликнул в небо: «О боже правый! Бог людей, скажи мне, Почто, почто оставил ты меня?»