Стилизованный осел[90]

Ария для безголосых

Голова моя – темный фонарь с перебитымистеклами,С четырех сторон открытый враждебным ветрам.По ночам я шатаюсь с распутными пьянымиФеклами,По утрам я хожу к докторам.Тарарам.Я волдырь на сиденье прекрасной российскойсловесности,Разрази меня гром на четыреста восемь частей!Оголюсь и добьюсь скандалезно-всемирной известности,И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.Я люблю апельсины и всё, что случайно рифмуется,У меня темперамент макаки и нервы как сталь.Пусть любой старомодник из зависти злится и дуетсяИ вопит: «Не поэзия – шваль!»Врешь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии,Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ,Прыщ с головкой белее несказанно жженой магнезииИ галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.Ах, словесные тонкие-звонкие фокусы-покусы!Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу.Кто не понял – невежда. К нечистому!Накося-выкуси.Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу…Попишу животом, и ноздрей, и ногами, и пятками,Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах,Зарифмую всё это для стиля яичными смяткамиИ пойду по панели, пойду на бесстыжих руках…<1908>

Недоразумение

Она была поэтесса,Поэтесса бальзаковских лет[91].А он был просто повеса,Курчавый и пылкий брюнет.Повеса пришел к поэтессе.В полумраке дышали духи,На софе, как в торжественной мессе[92],Поэтесса гнусила стихи:«О, сумей огнедышащей ласкойВсколыхнуть мою сонную страсть.К пене бедер за алой подвязкойТы не бойся устами припасть!Я свежа, как дыханье левкоя… О, сплетем же истомности тел!»Продолжение было такое,Что курчавый брюнет покраснел.Покраснел, но оправился быстроИ подумал: была не была!Здесь не думские речи министра,Не слова здесь нужны, а дела…С несдержанной силой кентавраПоэтессу повеса привлек,Но визгливо-вульгарное: «Мавра!!» —Охладило кипучий поток.«Простите… – вскочил он. – Вы сами…»Но в глазах ее холод и честь:«Вы смели к порядочной даме,Как дворник, с объятьями лезть?!»Вот чинная Мавра. И задомУходит испуганный гость.В передней растерянным взглядомОн долго искал свою трость…С лицом белее магнезииШел с лестницы пылкий брюнет:Не понял он новой поэзииПоэтессы бальзаковских лет.<1909>

Переутомление

Посв<ящается> исписавшимся «популярностям»

Я похож на родильницу,Я готов скрежетать…Проклинаю чернильницуИ чернильницы мать!Патлы дыбом взлохмачены,Отупел, как овца, —Ах, все рифмы истраченыДо конца, до конца!..Мне, правда, нечего сказать сегодня, как всегда,Но этим не был я смущен, поверьте, никогда —Рожал словечки и слова, и рифмы к ним рожал,И в жизнерадостных стихах, как жеребенок, ржал.Паралич спинного мозга!Врешь, не сдамся! Пень-мигрень,Бебель[93] – стебель, мозга-розга,Юбка-губка, тень-тюлень.Рифму, рифму! Иссякаю —К рифме тему сам найду…Ногти в бешенстве кусаюИ в бессильном трансе жду.Иссяк. Что будет с моей популярностью?Иссяк. Что будет с моим кошельком?Назовет меня Пильский[94] дешевой бездарностью,А Вакс Калошин[95] – разбитым горшком…Нет, не сдамся… Папа-мама,Дратва-жатва, кровь-любовь,Дама-рама-панорама,Бровь, свекровь, морковь… носки!<1908>

Два толка

Одни кричат: «Что форма? Пустяки!Когда в хрусталь налить навозной жижи —Не станет ли хрусталь безмерно ниже?»Другие возражают: «Дураки!И лучшего вина в ночном сосудеНе станут пить порядочные люди».Им спора не решить… А жаль!Ведь можно наливать… вино в хрусталь.<1909>

Недержание

У поэта умерла жена…Он ее любил сильнее гонорара!Скорбь его была безумна и страшна —Но поэт не умер от удара.После похорон сел дома у окна,Весь охвачен новым впечатленьем —И спеша родил стихотворенье:«У поэта умерла жена».<1909>вернуться

90

В стихотворении создан пародийный образ декадента, поэта тогдашнего модернистского круга.

вернуться

91

Поэтесса бальзаковских лет – т. е. лет тридцати-сорока. См. роман О. Бальзака «Тридцатилетняя женщина».

вернуться

92

Месса – обедня, католическое церковное богослужение.

вернуться

93

Бебель Август (1840–1913) – немецкий революционер, руководитель социал-демократической партии.

вернуться

94

Пильский П. М. (1876–1942) – прозаик, литературный критик.

вернуться

95

Вакс Калошин — имеется в виду поэт-символист М. А. Волошин (1877–1931).