Флютрю попытался процитировать что-то из высказываний Дрю, но вышло как-то мутно и непонятно для него самого:

   - "Мертвецы, чтобы не умереть, пляшут под музыку Смерти", как-то так...

   - Зачем они пляшут? - попросил уточнить Гны.

   - Чтобы Смерть не обиделась. Ведь она их непременно встретит в конце жизни: как бы не наказала за неуважение...

   - Смерть властна наказывать? Значит, она - Божество?

   - Нет-нет. Божеств есть всего семеро, и они безымянны. Смерть же - просто великий мировой закон, наделяющий силой всякого познающего. На подражании этому мировому закону основана некрократия... - здесь Флютрю поперхнулся словом опасной степени громкости.

   - Божества сильнее Смерти?

   - Думаю, да...

   - Так они властны отменить этот мировой закон?

   - Нет, не властны...

   - Следовательно, Божества не сильнее Смерти.

   Флютрю подивился этому последнему выводу, даже нашёл ему соответствие в личном опыте:

   - То-то, я смотрю, в наши дни Смерть почитаема, а Божества - нет. Просто от них больше ничего не ждут! Всё, что могли, они уже дали сотворённому ими миру - ярусную структуру, обитателей... - тут он вдруг спохватился, что и сама Смерть дана миру Божествами: до Шестого Творения её не было...

   Флютрю еле удержался, чтобы не треснуть себя по лбу чернокаменной ладонью, но снова спохватился: результат мог выйти самый плачевный.

   - Итак, - подметил наблюдательный Гны, - вы пришли к тому, что Смерть с большой буквы сотворена Шестым Божеством, и представляет собой не более чем один из атрибутов Шестой твари - подземельной расы, в гости к которой мы с вами нынче спустились.

   - Пожалуй, - пробормотал Флютрю.

   - Так вот, в еретических текстах Цилиндиана написано, что величественная Смерть - это не атрибут, а выдумка Шестой расы.

   - Выдумка? - Флютрю издал неопределённый звук, выражающий его отношение к умственным возможностям впавшего в ересь мудреца.

   - Зря фыркаете, Флютрю, - прищурился Гны, - не надо быть Цилиндианом, чтобы заметить: умирает только живое. "Первично мёртвая" Шестая раса на самом деле лежит вне понятий о жизни и смерти. Они - не люди и не мертвецы. Они вообще непонятно кто.

   - Но во всех сводах некроистории Шестая тварь названа мёртвой расой, - возразил Флютрю, - и ведь именно от неё к людям нашей расы пришло посмертие.

   - Понятие "мёртвая" в отношении Шестой расы применено из-за непонимания сути! - отчеканил Гны. - Да и "посмертие" - это только название, данное на человеческом языке для инородного людям явления. Вы, некромант, понимаете суть посмертия?

   - Ну, в общем-то, да...

   - Не смешите, Флютрю. Затвердить готовые тексты, формулы вызова и шаги перехода - не значит понимать. Некромант - не хозяин посмертия, и даже не доверенное лицо. Он - орудие. И орудие весьма несамостоятельное, ведь все сколько-нибудь важные ритуалы предполагают обращение к Владыке Смерти. И это без понимания, чьей именно смерти он владыка!

   Да, с происхождением Шестой расы не всё чисто, подумал Флютрю - и припомнил давнее своё сомнение. Когда-то он и сам не мог уяснить, как может считаться мертвецом тот, кто никогда не жил. Гру на вопрос ученика ответил что-то умное и уклончивое, а Флютрю постеснялся переспросить и изобразил на лице понимание. Неужто таково "понимание" каждого некроманта?

   На протяжении разговора у Флютрю от громких слов то и дело кружилась голова и чесались каменные ладони. Видя тревожные признаки, Гны стал поменьше говорить сам и чаще давать слово Флютрю: громкие слова всегда легче произносить, чем слушать.

   Когда сомнение в приложимости категории Смерти к никогда не жившим существам прочно укоренилось в разуме отшибинского некроманта, Гны предложил:

   - Припомните-ка очерёдность творения существ, населивших наш мир.

   И Флютрю без малейшего труда вспомнил:

   - Творение Первого Божества, говорят, вышло самым мощным, и имя ему - "Вулкан". Это чудовище соединило в себе взрывные силы минеральной жизни и драгоценный блеск волшебных граней самопостижения. К сожалению, наш мир не мог выдержать мощи Первого обитателя - и стал расслаиваться на небо и землю. Но Первый обитатель и сам не сумел выдержать собственной мощи. Он разорвал сам себя, и от него остались осколки силы, ныне именуемые "костями вселенной".

   - Продолжайте, Флютрю, - одобрил Гны.

   - Второе Божество сотворило дерево и нарекло ему имя "Буцегу". Вся гибкая мощь растительных царств пошла от этого дерева, а прямые его потомки сохранились на волшебных лугах страны Гуцегу, раскинувшейся южнее Дрона.

   Некромейстер лишь кивнул, а ободрённый Флютрю продолжил:

   - Третье Божество "сотворило драконов и наделило их тайным языком творения". Драконы первоначально жили на земном ярусе, но оказались уязвимыми для следующих тварей, посему были вынуждены освоить ярус небесный, где и живут в счастливом одиночестве полёта.

   - С этими словами и Цилиндиан согласится, - благожелательно произнёс Гны.

   - Четвёртой Тварью стал "неразумный зверь изменчивых очертаний, ворочающийся в тёмной бездне самого себя". Об этом чудовище известно мало, подозревают, что оно сгинуло с приходом в мир Смерти, но как именно сгинуло - мудрецы молчат.

   Флютрю вопросительно взглянул на некромейстера, и Гны его успокоил:

   - У Цилиндиана есть ответ, но вы пока продолжайте.

   - Пятое Божество сотворило "бесплотных демонов", которые в дальнейшем досаждали людям, похищая их тела. Более разумная часть этих демонов говорит прозой, и с ними люди ещё могут договориться к общей выгоде, но зато остальные демоны, склонные говорить в рифму, не признают никаких переговоров и понимают лишь два языка: силы и поэзии...

   - Все эти пять Божеств "населили мир не более чем чудовищами", не так ли? - усмехнулся Гны.

   - Конечно. И только Шестое - впервые создало человека, и "человек этот был мёртв и совершенен". Седьмое же Божество, самое слабое, "сотворило живого человека, наделив его тьмой несовершенств".

   - Замечательно, - кивнул Гны, - итак, по приведенной вами официальной версии, творение Смерти предшествовало творению человеческой жизни?

   - Несомненно. Ибо Шестое Божество творило раньше Седьмого! - Флютрю сам удивился, до чего убедительно это сейчас прозвучало.

   - Отлично! - тонко улыбнулся некромейстер, - Мне осталось лишь высказать идею Цилиндиана, а верить ли ей, решайте сами. Суть такова: Шестое Божество вообще не творило.

   - Как так? - не понял Флютрю.

   - Оно вступило в сговор с Четвёртым и Пятым Божествами, совместило их творения в новую несложную композицию, которую и отрекомендовало как Шестую Тварь.

   - То есть, Шестая раса...

   - Это бесплотные демоны Пятой расы, заключённые в изменчивую плоть неразумных зверей расы Четвёртой. Только и всего.

   - Но это значит...

   - ...значит, что идея о Первомертвеце, от которого пошла Шестая раса - заведомая ложь, - подхватил Гны, - и что никакой Смерти с большой буквы создано не было. И что первый человек был создан живым. Вот только боюсь, очень доверчивым.

Глава 34. Красавица жива

   Чем Бларп Эйуой изумил Дулдокравна, так это решением доставить сундук с останками Чичеро на большой небесный замок. Вот уж чего не предполагал грустный карлик, глядя, как тщательно его спутник восстанавливает открытые магические печати! А неподражаемый Бларп тут же позвал Уно и велел ему с Дулдокравном поднять кованый сундук. Поскольку же тот оказался для них чересчур тяжёлым, Эйуой попросил госпожу Кэнэкту распорядиться, чтобы за сундуком пришли её подчинённые.

   И только когда Бларп растолковал разведчице, куда её людям надлежит погрузить сундук, до карлика, наконец, дошло: Чичеро доставят-таки на приём к Драеладру. Он высказал вслух свою догадку по пути к порту, и Бларп её подтвердил: