Когда они выбрались из отверстия в днище замка, Бларп Эйуой был задумчив, и Чичеро показалось, что думы его связаны именно с ним. Они постояли во дворе замка, потом, как только белокаменная махина стала набирать высоту, поднялись на стену. Было слишком темно, чтобы разглядеть уходящую вниз Уземфскую пустыню. Чичеро оглянулся на замок и убедился, что он - тот самый, который однажды его приютил: рядом виднелась знакомая разрушенная башня, пострадавшая от столкновения с невидимой преградой в Запорожье.

   Рассматривая освещённый магическими огнями двор замка, посланник Смерти скромно ожидал, когда хозяин пригласит его в одно из внутренних помещений, но тот всё что-то взвешивал, уставившись на посланничий плащ.

   - Вот чего я никак не пойму, - наконец молвил Эйуой, - не в обиду вам, Чичеро: как это получается, что с изменением количества карликов под плащом вы всегда остаётесь прежнего роста? Когда их было трое, они, как мне и самому случилось видеть, сидели друг у друга на плечах. И вот сейчас в вашем распоряжении находится один Дулдокравн, вы же выглядите пусть и несколько похудевшим, но - далеко не карликом.

   Чичеро улыбнулся:

   - Уж будьте покойны, Бларп, мне и самому известно о происходящем под плащом не намного более вашего. Я ведь гляжу глазами верхнего карлика, да и все прочие ощущения получаю в большинстве своём от него же. Только заглянуть под плащ мне не дано: я ведь при этом гарантированно исчезаю.

   - А телесные ощущения Дулдокравна? О чём вам говорят они? - поинтересовался Бларп Эйуой.

   - Странные ощущения, - признался Чичеро, - чувство такое, что карлик завис на высоте взрослого человека, высовывая свою голову там, где положено быть моей. Но при этом он виртуозно манипулирует мёртвыми руками и ногами, держа мою голову под мышкой. Я бы так не сумел, но он как-то ухитряется!

   - То есть, он и сам не знает, как ухитряется?

   - Не знает, - подтвердил Чичеро, - а отчего вас это так заинтересовало, Бларп?

   - Я всё ещё не объяснил для себя той кражи камня в святилище, - просто ответил Эйуой. - А ведь я за вас поручился, Чичеро.

   - Мои карлики назвали виновного, это Зунг, - напомнил посланник.

   - Вернее, выбрали, - уточнил Эйуой.

   Он, конечно же, не забывал о том, что Лимном и Дулдокравном вся полнота ответственности за кражу Глаза Ашогеорна была возложена на Зунга, но знал и о слабости доказательств его вины.

   - Что ж, - вздохнул Чичеро, - во всяком случае, взятый мною сюда Дулдокравн - наименее вероятный виновник кражи. Он, в отличие от Лимна и Зунга, не обучался ремеслу разведчика, а значит, вряд ли мог что-то сотворить без их ведома. Боюсь только, это - единственное, чем я могу вас утешить.

   Эйуой покачал головой в знак того, что утешать себя он и не просит, и наконец-то пригласил Чичеро в одну из башен. Это была та самая башня "для гостей", в которой - ещё в памятную эвакуацию из Запорожья -базимежские бандиты впервые встретились с клямскими наложниками, ныне доставленными в оазис Гур-Гулуз ценой невосполнимых жертв.

   Пройдя в башню мимо посторонившегося Бларпа, посланник оторопел. Два человека, мирно беседовавшие на табуретах, оказались ему знакомы. В первом он узнал Уно - смотрителя с дозорной башни близ Цанца, устроившегося затем лесничим в районе Дрона. А вот собеседником Уно был не кто иной, как Хафиз. Ну ничего себе! Наложник, сбежавший от счастливой доли в серале у Оксоляны, нашёл приют в небесном замке. А его-то искали и в оазисе, и в пустыне, грешили на ни в чём не повинных картау...

   - Здравствуйте, посланник. Добрый вечер, Бларп. Поглядите, кто к нам пришёл незадолго до вашего возвращения! - весело сказал Уно.

   - Хафиз? - произнёс Чичеро тоном, в котором было множество оттенков.

   - Рад видеть вас, посланник, - ответствовал беглец голосом довольно-таки бесцветным.

   - А знаете ли вы, Хафиз, что товарищи вас ищут? Мы с Дгаем прочесали все окрестности Гур-Гулуза, Лимн облазил весь оазис... - Чичеро тщетно пытался успокоиться.

   - Ищут? Догадываюсь, - признал Хафиз.

   - Бларп, Уно, - обернулся Чичеро, - скажите, можно ли развернуть замок обратно к оазису?

   - Полагаю, невозможно, - ответил Эйуой довольно жёстко.

   Чичеро стал объяснять:

   - Дело в том, что Хафиза надо вернуть в его сераль. Из-за него чуть не сорвалась сделка...

   - Я отказываюсь возвращаться! - с резкостью, неожиданной в устах человека его ремесла произнёс Хафиз. - О том, что мне не по пути с бывшими товарищами по сералю, я уже говорил, не так ли?

   Чичеро вынужден был признать, что Хафиз в чём-то прав. Действительно, беглец ещё по пути к Карамцу не раз откровенно заявлял, что поездку в Гур-Гулуз считает для себя нежелательной. Только кто его собирался слушать? Ведь Хафиз - неотъемлемая часть дорогого товара, которая себе не принадлежит.

   - Вы подвели всех, Хафиз! - бросил Чичеро ему самое тяжкое обвинение. - Помните ли вы, что ради той сделки, о которой мечтали наложники Оксоляны, погибли люди? Знаете ли, что она чуть не сорвалась? Что для её свершения Клеху из Цанца пришлось занять ваше место?

   - Вот как? Клех занял моё место? - без тени раскаяния переспросил наложник. - Что ж, каждый из нас совершает свой выбор. И я рад, что моё прежнее место отныне занято.

   Понимая, что с бессовестным беглецом говорить бесполезно, Чичеро вновь обратился к Уно и Бларпу, выясняя возможность отправки Хафиза законной владелице хотя бы в будущем. Но первый отмолчался, давая понять, что решение таких вопросов выше его разумения, второй же заявил:

   - Поймите меня правильно, Чичеро. Я не против рабовладения в тех случаях, когда оно устраивает всех. Здесь же ситуация иная: как я понял, Хафиз не хочет быть выданным своей мёртвой царевне. Принуждать его считаю неразумным.

   Чичеро понял. Да, в этом летучем замке беглец принят в качестве полноправного гостя. Бларпу Эйуою, а драконам - тем более, нет никакого дела до мнения базимежских бандитов и товарищей Хафиза по сералю. К сожалению, это именно так. И что же теперь делать ему, Чичеро? Согласиться, предавая надежды Клеха, а также Дгая и Лимна, которые всё ещё рыщут по Гур-Гулузу и окрестностям? Или пренебречь чаяниями товарищей, помня о других - мёртвых - товарищах, из которых ему совсем недавно казалось важным организовать разведывательный отряд в Запорожье?

   Воздух башни показался Чичеро душен, и посланник вышел во двор замка, летящего над пустыней. Здесь, не видя наглых глаз Хафиза, он постарался отнестись справедливо к беглецу. И в самом деле, Хафиза можно понять. Он не желал возвращения к Оксоляне, ибо полюбил другую. Его тяготила идея товарищей, столь сильно захватившая базимежских бандитов. Хафиз честно признавался в своих настроениях, разве нет? Товарищи по сералю давно уже смотрели на него косо, но он продолжал гнуть свою линию. С ним не считались, и только потому он в последний момент сбежал. Что за бред: неужели же Хафиз прав?

   Ну а что теперь делать Клеху? Ясное дело, его расчёт на скорую поимку Хафиза не оправдался. Какое-то время он пробудет в серале Оксоляны нераспознанным заместителем наложника. Ынышар серьёзно ранен, и вряд ли скоро примется за осмотр купленного товара. Но рано или поздно подойдёт время, и Клеха попросят поднять покрывало с лица. Скажут: "Хафиз, открой личико!". И если подлинному Хафизу сейчас дать уйти, Клеху в тот момент придётся ой как несладко!

   Хотя... Клех всё-таки не мальчик. Он быстро поймёт, что дальнейший поиск наложника обречён. Он не станет дожидаться, когда мошенничество вскроется, а попросту сбежит из дворца Оксоляны, а Дгай и Лимн ему в том помогут. Хорошо бы, чтобы так и случилось.

   В глубоком размышлении Чичеро бродил по ночному двору замка, замок же летел прочь от земли Уземфа с такой скоростью, что только ветер свистел. Эйуой и Уно не стали выходить из башни вслед за ним, понимая, что посланнику Смерти важно побыть наедине с собственной совестью.