‹1959›

* * * Обещайте мне, что вечно будет На земле существовать Россия, Не спалят ее и не остудят Никакие бедствия лихие. Обещайте мне, что люди вечно Будут помнить Пушкина и Блока, Что высокий дух и жар сердечный Не исчезнут в пропасти глубокой. Обещайте мне, что этот город, Гордо именуемый Москвою, Будет — вечно древен, вечно молод — В летних парках шелестеть листвою. Обещайте, дайте слово, люди, Что не станет злобы, лицемерья. Я прошу вас вовсе не о чуде — Жить и умирать должны мы, веря. Обещайте мне, что сгинут войны, Будут мирными поля и реки, — И тогда доверчиво, спокойно Я смогу закрыть глаза навеки.

‹1966›

БЕРДЫ КЕРБАБАЕВ

(1894–1974)

С туркменского

ШЕСТИСТИШИЯ * В жизни не надо по многим причинам Званьем кичиться и хвастаться чином Следует помнить и старым, и юным, И самым вознесшимся в этом числе: Быть человеком в мире подлунном — Высшая должность на грешной земле. * Зря стрелу не спустит тетива, Зря с перчатки не слетает кречет. Пусть произнесенные слова Правде жизни не противоречат. Слово лжи лжеца пред белым светом Вскоре поражает рикошетом. * Душа в тебе и пламенно и властно Не стеклодувом вдунута была, Но для нее, возвышенной, опасна Обида, словно камень для стекла. А души есть у всех, и потому Быть справедливым надо самому. * Ветрено механика превратности Колесу судьбы диктует ход. Кто творит другому неприятности, Сам в капкан однажды попадет. Род ведут, неся свое тавро, Зло от зла и от добра добро. * Моим сединам оказавший почести, На то, что я в годах, не намекай. В заботливом и вежливом пророчестве Ты мне покоя, друг, не предрекай. Еще я молод и чего-то стою, Еще пленяюсь женской красотою. * Тот не бедняк, кто новые одежды Купить не смог по бедности своей. Бедней его богатые невежды И люди, у которых нет друзей. Но всех бедней улыбчивый завистник, Чужих успехов тайный ненавистник. * Невежество похоже на проказу, Гноятся язвы у него в мозгу. Я, словно врач, по предрассудкам сразу Определить невежество могу. Как прокаженный, должен, может быть Невежда с колокольчиком ходить? * — Меня, — сказал один, — который год Не любит этот и не любит тот, А третьего любовь — любовь казенная, По виду — пламя, а по сути — лед. — Его не возражал я словесам, Он пожинал то, что посеял сам. * Неотличим, клянусь я головой, От холостого выстрел боевой. И больше стало храбрых после боя, Чем было храбрых на передовой. Историограф собственной отваги — Фантаст и на словах и на бумаге. * Меж собой беседуют два века — Мать и дочь, два близких человека. Мыслит дочь светло и непредвзято, Чужды ей законы шариата. А в глазах у матери тревога: — Лань моя, зачем гневишь ты бога? * Держа под рукою бутылку чернил, Разыгрывать стал из себя патриота. И «вывел на чистую воду» кого-то, Кого-то в смертельном грехе обвинил. Имею я к власти лишь просьбу одну: Спаси от таких «патриотов» страну! * Ах, скажи, кому в угоду Молоком зовешь ты воду, Из соломы хлеб печешь, Называешь правдой ложь? Волю дай тебе, ты сдуру Истребишь литературу! * Напрасны были все старания, Тебя не выбрало собрание. Когда авторитета нет, Его не словишь и арканом. И схож со стриженым бараном, Кто потерял авторитет. * За круглым полем щедрого стола Был долог звон заздравного стекла. И целый вечер я держался стойко, А утром: вскачь вселенная пошла… Ах, дуралей! Зачем я выпил столько? В башке моей звенят колокола. * Успех человеческий — старый кочевник — Приходит к достойным. И в этом, брат, суть. Когда тебя честно обходит соперник, Подножку не ставь ему. Рыцарем будь! А станешь завидовать — жить не захочешь, Сам свое бедное сердце источишь. * Меня ты женолюбцем называешь, Не обижаюсь я. Ну что ж, зови! Ты одного еще не понимаешь: Что я, земной, замешен на любви. Со мной ее и радости и раны, Я не произошел от обезьяны. * Бывает, что раздор в семье иной Начнется между мужем и женой. И видно всем, как в зеркале житейском, Закат любви стал этому виной. Ушла любовь, как солнце с небосвода, А начиналось все с ее восхода. * Одного, кто достойней и лучше, Из мужской избери ты среды, А поклонников прочих не мучай, Не дразни. Стерегись чехарды. А не то проглядишь — и осел Сядет рядом за свадебный стол! * — Эй, редактор, не режь мою строчку, Лучше палец ты мне отруби. Удали запятую иль точку, Только строчку мою не губи. Ты — не ножницы, я — не бумага, Соверши милосердье и благо. * На лихоимстве свой не строй достаток, Опасна алчность — пагубная страсть. Кто украдет, кто снизойдет до взяток, Тому в позоре долго ли пропасть? Раскаянье бывает слишком поздним, Когда возмездье проявляет власть. * Верблюду горб в дороге, как назло, Натерло деревянное седло. Но седоку с надменной вышины В глазах верблюда слезы не видны. Беды верблюжьей не в седле причина, А в седоке: недоглядел, скотина. * Узнавший радость позже, чем другие, Друг позвонил, а было время сна. — Проснись! — сказал. — Есть новости благие! Сейчас зайду. Готовь кувшин вина! — Полнее радость он переживает, Ведь первозданней для него она. * — Проснись, — заворковала возле уха С улыбкою лукавой молодуха. Я говорю: — Быть мы не можем парой, Ты — молода, а я, смотри какой! — Она в ответ: — Ах, греховодник старый! — И обняла арканящей рукой. * У лицемерья два гонца, Два вероломных близнеца. Один мне шепчет: — Дорогой! — И льстит в глаза при этом, А за спиной меня другой Чернит пред белым светом. * Я очарован был до немоты Красавицей, откинувшей яшмак. Она сказала: — Слишком робок ты! — И бросила цветок в меня: — Чудак! — Влюбленно я смотрю вослед плутовке И чувствую, что связан без веревки. * Когда б интригу млад иль стар Принес однажды на базар, Я за любую цену откупил бы Произведенный подлостью товар. Его забросив в бездну океана, На мель я посадил бы интригана. * Взявшись за гуж, Не скажи, что не дюж, Если не мальчик ты, Если ты — муж. Славные так завещали мужи: — Вылезь из кожи, а слово сдержи! * Извечно обновляется сознанье — Природы наивысшее созданье. Но иногда, как бы в пещерной темени, Под полушарьем собственного темени Дикарству предается человек, Хоть на дворе стоит двадцатый век.