‹1921›

МОЛЧАТЬ НЕТУ СИЛЫ Молчать нету силы, и с каждым биением пульса крепчает возмездье, и все, чем мы живы, становится местью, жестокой расплатой за горе народа на родине милой. Замученных слышим призывы недолго до срока: замечется недруг проклятый в мученье предсмертных конвульсий. Мы бешеных псов от родного прогоним порога. О, родины зов! Драгоценное пламя в нас брошено, и недруга в дрожь оно ввергает в бою, полыхая, как пламя, над нами. Зловещие вести льют масло в огонь нашей боли глубокой, взывая к отмщенью, — скоро, о, скоро мы будем в дороге, примчимся, как ветер весенний, в родные просторы… В просторы могил, пустырей и развалин. Край отчий, о, как ты печален! Приветствую берег твой в пене. К лесам и лугам простираю руки. Как труден был год разлуки — изранивший сердце год. Но если наш дом стал глухим пепелищем, но если любимых в живых не отыщем, нас все-таки горе дугой не согнет. Народ мой, расправишь подбитые крылья, вздохнешь, мой любимый, полною грудью* и, пепел страданья сметая огнем, ты весь напряжешься в последнем усилье — воспрянешь, — и сложат свободные люди сказанье о мужестве гордом твоем.

‹1942›

КАК БЫ СМОГ ТЫ ЖИТЬ? Если б не было поддержки друга в дни, когда тебе бывало туго и когда ты шел над крутизной узкой каменистою тропой, — как бы смог ты жить? Если б не было твоей любимой, нежности ее незаменимой, если бы из кубка твоего не пила она с тобой всего, что тебе так щедро наливали, доброй радости и злой печали, если б в одиночестве текла жизнь твоя без света и тепла, — как бы смог ты жить? Если б на войне, в огне сраженья, ты поверил бы хоть на мгновенье в то, что победим не мы, а враг и над миром воцарится мрак, если б, с кочки поглядев болотной, ты нашел людскую жизнь бесплодной, если б не учил тебя народ далеко заглядывать вперед, — как бы смог ты жить?

‹1957›

ИСКУШЕНИЕ СТАТЬ МОЛОДЫМ Что ж, мудрости драгоценной накоплено постепенно немало за век, что прожит… И нет былых опасений, что ливень недоумений тебя огорошит. Ты не путаешь белое с черным, искреннее с притворным: стали — вот чудеса! — зорче твои глаза. А если в глухом лесу заплутаешь во тьме предутренней, знаешь — звезды спасут или выручит компас внутренний. Он отличит непреложно верную цель от ложной. И все-таки, все-таки хочется снова стать чистым, белым листком, скинуть ношу былого, расстаться с привычным заплечным мешком — уж слишком с его содержимым знаком! Расстаться, расправив спину, с обличьем закостенелым, сделаться влажной глиной, стать юным и неумелым, дерзким, наивно-простым… Стать молодым! Когда неизбывной силой душа до краев полна, когда гуляет по жилам опьянение без вина, что шепчет тебе: «Хоть в огонь», — ты главного не проворонь! И готов ты без долгих сборов сорваться в далекий край: где-то будет заложен город, где-то надо убрать урожай! Ты не пожмешь плечами, ты не скривишь лица, а тут же вместе с друзьями сбежишь с крыльца. И готов по ночам в беседах растрачивать страсти молодо, — пока что тебе неведом тот факт, что молчанье — золото. А то в тишине напряженной летишь по дорожке гаревой на глазах у всего стадиона к ленте алой, как зарево. Или мяч посылаешь в ворота, не зная: дошел — не дошел, но тысячи юных глоток сообщают с восторгом: «Го-о-о-ол!» А то, вскочив на трибунах с толпой голосистых и юных, ликуя, кричишь: «Победа!» — и бьешь по плечу соседа. И крепок душой и телом, и труд никакой не труден, и силы расходуешь смело, знаешь — их не убудет. Тебе испытать их любо: ринуться буре навстречу или на сцену клуба выйти со смелой речью. Не разменивать ни в какую  совесть свою и честь, выкладывать напрямую все, как оно есть! Уметь по отвесному льду взбираться на высоту, не быть в переделках трусом, за шагом оспаривать шаг, чтоб водрузить наш стяг над каким-нибудь новым Эльбрусом!

‹1958›

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

(1892–1941)

* * * В черном небе слова начертаны — И ослепли глаза прекрасные… И не страшно нам ложе смертное, И не сладко нам ложе страстное. В поте — пишущий, в поте — пашущий! Нам знакомо иное рвение: Легкий огнь, над кудрями пляшущий, — Дуновение вдохновения!