СТЕПАН ОЛЕЙНИК

(Род. в 1908 г.)

С украинского

НЕЗАМЕНИМЫЙ МАЦЕПУРА Один сердобольный предрайисполкома По случаю, нам неизвестно какому, Зачислил когда-то Грицка Мацепуру В так называемую «номенклатуру». В районе товарищ номенклатурный Возглавил сперва комитет физкультурный. Над списками, планами «бился» ночами И ездил в какой-то облснаб за мячами… А первой за выгодный вид физкультуры Взялась с увлеченьем жена Мацепуры. Едва лишь рассвет наступает в районе, Супруга хлопочет на стадионе. И там, так сказать, совершает «зарядку» — Поспешно копает за грядкою грядку, Прикинув, что было бы очень неплохо Поставить «рекорд» при посеве гороха. И больше нигде никакой физкультуры… И ставит начальство доклад Мацепуры: Представь, мол, подробный отчет исполкому, Дадим тебе перцу, такому-сякому!.. Стыдили, срамили, журили — и сняли. Но что ж с Мацепурою делать им дале? Хоть он и повинен в работе халтурной, Но все же товарищ он… номенклатурный! — Иди, — говорят, — возглавляй инкубатор. Себя прояви как хозяин-новатор! — И чтоб «подковался», вручили брошюру. Послали цыплят разводить Мацепуру. В контору явилась большая фигура — Солидный директор Грицко Маценура. Вокруг — аппараты, проводки, приборы… Яиц из колхоза доставлены горы… Но странно, однако, что из аппарата В положенный срок не выходят цыплята. Не впрок им отличная аппаратура. Их нет… Хоть высиживай сам Маценура! А с ферм приезжают в район птицеводы: — Где птица? Что, дескать, за чудо природы И едут обратно, ругаясь и споря… Зато у Грицка на домашнем подворье Растет птицеферма. Не ферма — картинка! Добреет, цветет Мацепурова жинка! Тут в дело вмешалось опять руководство, Журили всю ночь «короля птицеводства». И, дав нагоняй за провал и растрату, Послали директором промкомбината. — Хотя налицо интерес его шкурный, Он все же товарищ… номенклатурный! Мы, видно, его воспитать не сумели… Пусть, дескать, ошибки исправит на деле! Продукт комбината — свистки из пластмассы И, кроме того, кирпичи и колбасы. Однако с приходом Грицка к руководству Попутались этой продукции свойства: Кирпич, не успеешь доставить на базу, В мельчайшую пыль рассыпается сразу; Колбасы подобного качества тоже: По вкусу — кирпич, но значительно тверже Свистки лишь пошли Мацепуре в заслугу (На всю, говорят, засвистали округу!). Поэтому снова (за брак и халтуру) Пришлось-таки снять свистуна Мацепуру. …А завтра опять по широкой равнине Везет Мацепуру в районной машине Доверчивый сват, проявляя заботу, Сосватать Грицка на другую работу! Друзья! Возникает тревожный вопрос: Не к вам ли тот сват Мацепуру повез?!

‹1953›

КАРАСЬ-СЕРЕДНЯК Он ни задний, ни передний, План вывозит кое-как. Он колхоз в районе средний, Так и пишут: «Середняк». Председатель, нравом кроткий, Философствует тайком: Лучше нет, как быть в середке, Стойким быть середняком! Обгонять?… Чего же ради?… Без усилий знай бреди! Есть всегда защита сзади И прикрыть впереди. Середняцкий «базис» прочен: Мы в затишье, вот в чем суть! Коль ругают — так не очень, Коль похвалят — так чуть-чуть. А повыше лишь прорвись ты, — Не соснешь и двух минут: Гости разные, туристы Осаждать колхоз начнут. Уж тогда без брючек узких — Ни-ни-ни. По моде шей! И нейлоновые блузки Подавай жене своей… Нынче как? Бутыль да чарку Ставь на стол, садись — и шпарь А тогда — тебе припарку Даст немедля секретарь. При малейшей неполадке Сразу вызовет в райком. Чуть не так — уже нападки… Лучше быть середняком! В этом званье лет уж десять Едем мы по большаку, Не давая перевесить Ни задку, ни передку. Если вдруг тебя с разгона Отстающий обойдет, — Станут «славить» по району, Попадешь ты в оборот! Будут устно и печатно Наставлять тебя на путь; Подгонять начнут, понятно, Кверху за уши тянуть. Будут в жарком, трудном споро О тебе решать вопрос, Вслед за этим снимут вскоре И пошлют в другой колхоз… Но у нас пока надежно! Удишь рыбку, спишь в саду… Жить вполне спокойно можно, Если ты не на виду! …К скорлупе своей припаян, Он поныне судит так, Сей посредственный хозяин, Убежденный середняк. Есть еще в любом районе Караси-середняки, Что живут в тиши, в затоне, Сторонясь большой реки!

‹1959›

ЛЕОНИД ПЕРВОМАЙСКИЙ

(1908–1973)

С украинского

УЛЬЯНА Будет слово, будет песня про степные вечера, про безоблачные зори, про любовь и трактора. Веют молодо и люто в марте месяце ветра. Степь и ветер. Степь и солнце. Степь. Затишье. Целина Выезжает в степь бригада, а в бригаде новизна: едет девушка Ульяна, молодая, как весна. Почему же ты, Ульяна, от бригады отстаешь? Почему же ты, Ульяна, полной нормы не даешь? Ох, и ветрено и пьяно! Ох, и взгляд ее хорош! Тут один, другой и третий говорит ей тракторист: «Не твое, Ульяна, дело, не твое — и не берись!» А четвертый говорит ей: «Крой смелее, не стыдись!» День проходит. Два проходит… А Ульяна отстает, трое дразнят, а четвертый им руки не подает, а четвертый на работе с нею об руку встает. Холодны вы, ночи марта! Зябнет поле. Целина. Ветром надвое в разбеге ширь земли разделена, ночи мартовские, темные, бригадная весна! Трое девушку встречают злой насмешкой у крыльца, а четвертый озабочен, не узнать его лица. А она: пускай смеются три недобрых молодца. День проходит. Два проходит. Ночь и день, еще два дня Невеселые такие трое ходят у плетня. Глаз бедовый у четвертого пылает без огня. Что ж вы, хлопцы, от Ульяны отстаете на версту? Что ж вы, хлопцы, отстаете, норму ставите не ту? Ох, и ветрено и пьяно, сердце юности в цвету! Ой вы, мартовские зори, черноземная весна! Степь — распаханное поле, вся черным она черна, и лежат рядами зерна, где лежала целина.