‹1953›

ПОЭТ, КАК РАНО ПОСТАРЕЛ ТЫ… Поэт, как рано постарел ты… Ты, говорят, счастливый самый, Хотя всю жизнь ты горем сыт, — Как снег в горах, оно висит Над головой твоей упрямой. И скольких бы других ни грел ты, Ни влек бы к сердца очагу, Вся голова твоя в снегу! Поэт, как рано постарел ты… Вчера, когда окончил ты Читать… Когда, в руках цветы, Безмолвная, перед поэтом Стояла девушка с букетом, Как долго на нее смотрел ты, Читая у нее в глазах Наивное по-детски: ах! Поэт, как рано постарел ты! Охотой увлекался ты, Под буркой ночевал в пустыне И за козлами по стремнине Спускался с горной высоты. Как прежде, брал их на прицел ты, Но пули мимо них прошли И только свистнули вдали: Поэт, как рано постарел ты! Ты был жесток в житейских схватках, Был друг друзьям, был враг врагам. Но тот, кто в жизни только лгал, Кто дружбу предлагал, как взятку, Кто с лестью лез — чтоб подобрел ты, Сейчас, скрывая торжество, В твой дом вползая, шепчет: «О Поэт, как рано постарел ты…» Да, голова твоя седа, Поэт. Но это не беда: Ни женщина, что ты любил, Ни родина, чьим сыном был, — Те двое, для кого горел ты, — Пусть голова твоя седа, Тебе не скажут никогда: «Поэт, как рано постарел ты!»

‹1953›

АРВИД ГРИГУЛИС

(Род. в 1906 г.)

С латышского

ВЕТКА СИРЕНИ Мы с боем шли через селенье. Вокруг весна, и смерть вокруг. И ветка сбитая сирени К моим ногам упала вдруг. Как талисман, я ветку эту У сердца спрятал, под плащом. А вскоре я очнулся где-то С пробитым пулею плечом. И вот палатка медсанбата И ты, печальная, и ты… Блестят ли волосы, как злато? Твои возможны ли черты? По всем законам этикета И первым признакам любви Я подарил сирени ветку Тебе… она была в крови… Но почему я вижу слезы? Тебе улыбка так пойдет! Придут другие скоро весны, Сирень другая расцветет… Тебе цветы на стеблях длинных Другие руки принесут… А душу песней журавлиной От горькой памяти спасут…

‹Под Насвой, 1944›

СОНЕТ О МОРЕ И РЫБАКЕ Пусть бьет волна, ты устоишь над ней. Пусть голос бури обретает море, Страх смерти не знаком душе твоей, Душе, рожденной в штормовом просторе. Под Полой, где в лучах прожекторов Враги метались под твоим прицелом, А ты не дрогнул под огнем врагов, — Ты видел смерть и знаешь жизни цену. Пусть море машет паруса крылом, В твоих ушах еще орудий гром. Идешь ты, как за плугом, за волною, И даль обводит взгляд спокойно твой, Ты знаешь: море грозное — с тобой, Как вся страна Советская с тобою.

‹1945›

СОНЕТ О МОРЕ И ЖИЗНИ Как долго были мы в разлуке, море!.. Когда-то вдаль простор твой звал меня. Но мне пришлось идти сквозь смерть и горе Дышать пространством дыма и огня. И я разрушил темной силы своды! И небо наше с каждым днем светлей. Мы шли снасти, и мы спасли народы. Свободный парус — символ наших дней. К моим ногам швырнув янтарь и гальку, Уходишь вспять и вновь синеешь далью. Но не привыкнуть к тихим берегам Тому, кто знал и гром, и ярость боя. Клянусь тебе: мне не найти покоя, — В крови моей ревет твой ураган.

‹1945›

ВОЗМОЖНО ЛИ?… Возможно ли, что ты отныне не со мною? Еще ты здесь, я слышу шаг твой легкий, Но звук его уже такой далекий, Как будто ты идешь дорогою другою. Когда звучит твой смех веселый в этом зданье, Взлетает стая голубей почтовых, На крыльях счастье принести готовых. Но я напрасно жду их, затаив дыханье. На ветке, обожженной холодом и болью, Мох равнодушья вырастает летом, Владеет ржа заброшенным железом, А жалость — и цветком завядшим и любовью. Возьми, душа, в дорогу этот хлеб с собою И кутайся в покой, чтоб холод не ужалил! Куда б ты ни пошел, к чему бы ни причалил: Пойдешь отныне одиночества тропою.

‹1955›

КРЫМСКИЕ МОТИВЫ

(В горах)

Иду с кизиловою палкой Я с пастухами в царство гор. Кругом пылают розы жарко, А небо выгнуто дугой. Под чертовым мечтаю камнем Зарыть назойливую боль, А вместе с ней одну любовь, Чтоб снова стала жизнь легка мне. Садится жаркое светило. Затихло стадо. День потух. Ко мне пастух подходит тихо И говорит: — Напрасно, друг…