‹1935›

ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ Как уносятся птиц вереницы, Поколенья уходят в отлет, — Человечество то веселится, То отраву смертельную пьет. То в тисках, то ломая оковы, Точно русла стареющих рек, Изменяются снова и снова И вселенная и человек. Всех на счастье влечет изначала, Но, над нами смеясь искони, Подпускало к себе, ускользало И звало на бегу: «Догони!» О безумная, дивная пери, Брось негодную, злую игру, Я свидетельствую и верю: Все живое стремится к добру. Этой тяги таящейся ради Окажи свою помощь живым. Смерть — проклятое ада исчадье, Жизнь — сияющий серафим. С сотворения мира две силы — Свет и тьма — в вековечной войне. Тьма — зияющая могила, Солнце — к воле взывает извне. Зло досталось вселенной в наследье В незапамятные времена, Но, дыханье зимы обезвредя, Настает в наших душах весна. Между горестями и весельем Нет похожего ничего. На два мира особенных делим Мы уныние и торжество. Но крылит из столетья в столетье Мысль, исполненная огня, — И фантазия щелкает плетью, Погоняя веками коня. Утро счастья, таинственный гений, Перелей благодать через край, Осчастливь и направь поколенье, Руку помощи людям подай. Чем ты радовать станешь, стихия, Если будешь, как камень, гола? Как бездетности недра сухие, Бесполезные гибнут дела. Не сойди же со сцены в бесплодье, Стань за новую правду горой. Дай победу над рабством свободе, Славой сторону нашу покрой. Божество прошлых дней, угнетенье, Нами вдоволь натешилось встарь. Отжила и становится тенью Эта подлая старая тварь. Счастье — детище нашего века И, как истинное дитя, Улыбается человеку, Солнцем будущего светя.

‹1942›

Я НЕ СПЕШУ… Все в звездах небо, с моря дует ветер. Мы встретим за стаканами зарю. Не говорю: «Забудем все на свете!» — «Согреемся немного», — говорю. Пусть длится ночь, пусть опоздает утро, — В объятьях дум сижу я у огня. Пусть то, что я скажу, не так уж мудро, Но мудрость друга — выслушать меня! Пока любить и петь я мучим жаждой, Пока, живой, теплом земли дышу, Я жизнь продлю в ее мгновенье каждом, Мне некуда спешить. Я не спешу. Любовь моя! Чтоб лет моих не выдать, Не говори, что я устал и стар. Я видел меньше, чем хотел бы видеть! Встань, обойдем земной летящий шар! И если парус дум моих летучих Нас бросит в океаны и моря, Не бойся! Я дорог не знаю лучших, Чем те, где не встают на якоря. Звезда ль меня лучами с неба тронет, Иль сам звезду на небе погашу, Пусть радость и печаль своих коней не гонят, Мне некуда спешить. Я не спешу. И ты, мой друг, охотник, всю округу Облазивший со мною на веку, Давай пройдемся медленно по лугу И «здравствуй» скажем каждому цветку. Я должен над цветами наклониться Не для того, чтоб рвать или срезать, А чтоб увидеть добрые их лица И доброе лицо им показать. Они раскроются по доброй воле На час, на день, на сколько попрошу. Куда спешить мне? Я не ветер в поле! — Мне некуда спешить. Я не спешу. Пусть туча медленней пройдет над нами. Пусть медленней течет река. И пусть, Весь мир на капли разделив глазами, Я каждую запомню наизусть. Не думай, я не постарел, я просто Хочу, чтоб все в нас оставляло след, Чтоб мы, не доживающие до ста, Прожить умели за день десять лет. Пусть не спешит перо в руке поэта Скорее книгу жизни завершить, Пусть длится день! Пусть вертится планета! Я не спешу. Мне некуда спешить.

‹1953›

ТЕЛОГРЕЙКА Ты помнишь, друг, как я назад три года В Москве с утра к тебе ворвался в дом? И сколько б мы ни пили в ту погоду, Дай бог, чтоб чаще было так, вверх дном! Южанин, был я в ту метель простужен, И как же ты ругал меня, корил! Что даже пусть я сам себе не нужен, Тебе я нужен! — так ты говорил. Сняв телогрейку, теплую от тела, Ее мне по-солдатски подарил. «Простуженный поэт — дрянное дело! Не смей болеть!» — так мне ты говорил. И голос твой, как огонек за вьюгой, Не позабуду я, пока живу. Пусть будет щепкою подарок друга, — С той щепкой я моря переплыву! Когда теперь с ружьем в степи шагаю И зимний холод режет, как стекло, Я сразу телогрейку надеваю, Хранящую еще твое тепло. Когда в Баку ударит норд весенний, И с легкими опять вдруг канитель, И все родные хором — нет спасенья — Зовут врачей, чтоб класть меня в постель, — Я надеваю телогрейку эту И в ней сижу упрямо у огня. Каких врачей еще искать по свету, Когда ты взялся вылечить меня!