«Снова ветер в степи заиграл …»

– Ну, барин, – закричал ямщик, – беда: буран!..

Александр Пушкин «Капитанская дочка»Снова ветер в степи заиграл —бьёт зарядами пуще свинчатки…Этот фронт перешёл за Урали, похоже, дойдёт до Камчатки.В Таре-городе северный лес —снег его прошибает не сразу,а южней, говорят, МЧСперекрыл заметённую трассу.Здесь дрова запаляют в печахотогреться, а не для потехи.И почудилось: в Омске – Колчак,и восстали опять белочехи…А ветрище идёт на тарани трясёт жестяную обитель,и забытое слово «буран»обновляет губами водитель.

«Неразличима глубина…»

…Среди русских воспетых полей

И чухонских болот,

пустырей обречённого града…

Екатерина ПолянскаяНеразличима глубинав Екатерининском канале.Вода высокая темна —как целина, что распахали.Не подымая головы,в перевороченные степиглядят эпические львы,зубами стиснувшие цепи.Не чая кучерской вожжи,на межсезонной пересменкеэкскурсионные баржиуткнулись в каменные стенки…Все прихотливые винтыкреплёной мужиками суши —неистребимые чертыглухой болотистой Кривуши.И у Казанского мостаприходит на душу в итоге:какие русские местаподнялись из чухонской топи…

Баллада о Псковском расчёте

I

Осиновый лемех податлив огню.Но ежели храмы дотла, на корнюпалят, что ни год, супостаты —крыть золотом дороговато.Так, руки свои возложив на мечи,решили расчётливые псковичи:негоже казною хвалиться,когда недалече граница.Кровавое время, понятный расчёт —которое ныне столетье течёт, а всё для иного тевтоназаманчиво русское лоно.Доныне рубежный конец небогат,доныне растит и хоронит солдат.С чего бы над стенами Кромаогонь золотого шелома?Того и гляди повторится:«Корчма на литовской границе…»

II

Где светлые токи валдайских равниностзейское поят приморье,былицу мне сказывал Слава Козмин —хранитель из Пушкиногорья.…Едва от земли оторвался Ан-2,влекомый натугой мотора,зажглась под крылом золотая главаТроицкого собора.Парили лоскутья весенней земли —пригорки, поля и остожья,и долго она полыхала вдали,как вечная искорка Божья.И только истаяла искра – гляди:опять огоньки золотыерассыпала в ясной дали впередиглава Новгородской Софии…

III

Сегодня опять, что ни город – то храм.Наверное, стало легко летунам:не веришь иному прибору —лети от собора к собору.От самой границы до самой Москвы.Но всё-таки те псковичи каковы:казну зажимали в подвале,а сами, надеждой – летали!Иначе прервался бы чёткий пунктир,где каждая маковка – ориентири переплетение нитейсословий, судеб и событий…А купол над Троицей – после войны,что стоила неимоверной цены,а ныне всё реже и глушеокрепшие трогает души…А золото класть или лемех —и нынче зависит от денег.

На Соловенских ключах

Без героя война – не война.И война без предателя – редкость.Но ливонцу во все временане сдавалась Изборская крепость.Поржавели былые мечи,потускнели у тканей оттенки…Вот они – от Изборска ключи:вытекают из каменной стенки.Все двенадцать – на собственный звон,и незнаемо, что это значит:по числу ли словенских племён,по апостолам или иначе.Память тысячелетнего льдаисточила скалу ручейкамиили просто живая водаперепущена известняками…Будь четырежды царь или зятьпрокурорский – не видано толку:человеку не дать и не взять —лишь налить под завязку бутылку,пересоленный рот освежить,остудить распалённое тело…А какое из тел не хотелопоздорову и дольше пожить?Эта плотная сила права,наделив неизбывною жаждой.Все желанья земные молвазакрепила почти что за каждойиз двенадцати струй, но беда —безымянны целебные жилы:где которая льётся вода,не поведают и старожилы.Если к этой молве да всерьёз,даже самою малою плошкой,то вовеки не выреветь слёз,из потока испитых оплошкой.Но вполне в человеческой властине предать обещаний своих,вновь одною судьбой на двоихнаполняя обыденный пластик.