Баллада о безымянном поколении

Рождённым в 1960-е

Опустил мониторнепросветное тёмное веко —от мерцания внешнего мираустал человек…Будто не было насдо скончания прошлого века.Да и века тогоне бывало как будто вовек.Мы не ждали, что времянас будет в объятиях тискать,но казалось – дождёмся,простор ещё великоват…Мы с кассет и катушексошли на компактные диски,оказалось – гармониейне угадали формат.А взаправду, наверное,не угодили натурой:настроению нынешнейтысячи лет вопрекимы отравлены странноюрусскою литературой,где летят в небесахна горбатых конях дураки.Даже кто не желалнадышался духовной отравыи себя закопалбез обещанной чести и славыв долгий ящик почтовый,где крепят сургуч и тесьмаобветшалую плотьневостребованного письма.Вроде адрес разборчив,отчётлив на штемпеле номер,да, видать, адресат переехал,а может быть, помер…Те, что нас обскакали,наверное, тоже неплохи —просто едут земными дорогамине наугадда в начале путина крутом повороте эпохине стеснялись вопросом,что делать и кто виноват.Что везут в тороках,почему содрогается почва?Сохранится надолго лиих электронная почта?Подхлестнули, пришпорили —тоже за честью и славой…Пусть их едут, а мыпосидим на кургане заставой:что как наш небывалыйда незабываемый векоживёт и устроитнежданный кровавый набег?Коршун времени ходит кругамитуда и обратно,и на тех седокахразличил я родимые пятна:как на стороны светалихой головой ни верти,остаётся примета —не будет с кургана пути.Вот уже вдалекезавивается пыльная дымка.Остаётся немногодля беглого снимка-обнимка.Не сутулься хотя бы,а стало глазам горячо —половецкую бабупойди ухвати за плечо.Её камню как дождиклюдские прощальные слёзки —не последние мына степном вековом перекрёсткеи не первые мыв череде поколенных полков,что ложатся безвестнымина пограничье веков…2006 г.

Тихоокеанское

I

– Здесь жизнь течёт, как тихая вода,жаль только, не впадает никуда, —изрёк земляк, заехав по дорогепрополоскать крючки и невода. Материки меняя и моря,он трижды прав, такое говоря,но с чем равняет родину в итоге,не досказал – наверное, не зря.Порою в монотонной тишинеона болотом кажется и мне.А после ком подкатится к гортани:я – словно капля в тихом океане…

II

За морем книжек, в дальнем уголкезастыла и моя на сквознякеи ждёт, пока внимательный читательнаткнётся, словно первооткрыватель.В заморский малохоженый конецзагнал туземцев книгопродавец:мол, в кассу не добудешь и полтиныот их аборигенской писанины…Кто ведал про Великий океан,покуда не явился Магеллан?А разве до Фернандо Магелланане колыхались волны океана?

Недопролетарское

Где руда – не ерунда,под берёзовыми сводамикрепостями да заводаминачинались города.А когда родили-робилина металле и в дыму,по здоровому умуразве надобны кому«Во саду ли, в огороде ли…»?Но, в железо не ушедшие,пишут, словно от сохи,полусельские стихипро поляны-лопухигородские сумасшедшие…Вдохновляет и огоньв золотой утробе доменной,да в законный выходнойобожжённая ладоньпросит памяти иной —деревянной да соломенной.– Все на стройку за лопаты-топоры —верьте, дело стоит свеч!..Так о чём, ребята, речь?Печь – она повсюду печь:что в избе, что у Магнит-горы…По сей день не понарошку наслучай всяческих невзгод —недород, переворот… —раскрестьяненный народзапасается картошкою.И, пока огонь горит,нас стальное сердце Родиныпривечает, как юродивых,и копеечкой дарит.

В Михайловском мы пили молоко…

I

Оставь друзей, тропою выйди в поле,где бродит конь по вымокшей траве,и улови предощущенье воли,разлитое в небесной синеве.Минуй окошки – жёлтые, живые,заборы, огороды, тополя…И следом – валуны сторожевые,святая, заповедная земля.Там лес и дол полны свободной речи,прозрачные озёра глубоки,и на полянах расправляют плечитугие лукоморские дубкии впитывают грудью без опаскина многие столетия вперёдстихи и удивительные сказки —всё, чем народ отчаянный живёт.