ИОВ

«…человек рождается на страдание,

как искры, чтоб устремляться вверх…»

Иов, 5.7

ИОВ – инвалид Отечественной войны

ВикипедияВесёлой словесной игрызаведённый порядок не нов,но бездною веет иноеслучайно рождённое слово…На двери больничной палатынаписано красною краской: ИОВ.Пора перечесть позабытую книгуо муках Иова.Неведомый ветеруносит их дни и огни —как будто дыра в поднебесьеоткрыта сквозная…Смиренны в постелях ониили сдавленно ропщут они —за дверью не слышно,а сам никогда не узнаю.Не мне искушать ихпри свете вечерней зари,сгорающей неуловимонад кафельным пляжем…Какое короткое словонапишут на белой двери,когда чередою и мыв обороне последней поляжем?

«Нам новый век железные иголки…»

Нам новый век железные иголкипод ногти загоняет втихомолку.Футболки поменяв на треуголки,на стогнах раскуроченной странызапировали молодые волки.Но все ещё идут из глубиныотныне забываемой войныпоследние корявые осколки.Последние, что с немцем воевали,пока ещё не в камне и металле,идут, начистив ордена-медали,и строятся на площади в ряды.И военком – хребет по вертикали —вышагивает бодро впереди,неся на молодеческой грудине меньший вес латуни и эмали.Но затихает музыка парада,и снова слышен грохот камнепадана улицах Белграда и Багдада,расстрелянных в упор издалека…И снова – свист летящего снаряда,и на зубах – скрипение песка.А против танка – лезвие штыкада тяжесть деревянного приклада…

«Ой, черника-вечерника…»

Ой, черника-вечерника,губы девкам не черни-ка.Малые удалыелюбят только алые.Ой, малина-мáлина,платьице приталено.Пойду с милым во лесок,поясок – на узелок.Земляника зацвела —я миленка завела.Земляника алая —чуть не оплошала я…Голубика голуба,полюбила голубя.Предложила под венец —оказался голубец.На гряде растёт клубника.Я – милёнку: колупни-ка…Думала, с догадкою —обознался грядкою!Сладка ягода ирга,хороша для пирога.Но мы ее с милёночком подсластим маленечко!Вышел милому приказотправляться на Кавказ.Соберётся – будем делатьребятёнка про запас.Пусть родится сыночка —тоже ягодиночка.Что ни пьянка, то ругня,что ни волость, то грызня:то чеченские набеги,то албанская резня.Ой ты, волчья ягода —едовá, да ядова.Ой, калина-калина,отпади, окалина.Голова бедовая —ничего, что вдовая!Ой, рябина-рябина,жизнью покарябана,солена да перчена —а я гуттаперчева.Так рябина рожена —слаще, коль морожена…

Чёрный ангел

Солдатам «афганской» войны 1979–1989 гг.

Чёрный ангел сложит крыльяи присядет у крыльца.Чёрный ангел у крыльца —не видать его лица.В доме тихо, дверь закрыта,сон десятый без конца…Чёрный ангел у крыльца —не видать его лица…Нивы сжаты, рощи голы —всё, как надо в ноябре.Всё, как было в ноябре…Но пятнистые погоныдавят плечи на заре.На зарев поднебесье чёрный ангелдолжен снова улетать.Но к закату чёрный ангелвозвращается опять.В высоте меж тьмой и светомпрорисована черта.Ничего там, братцы, нету:ни Христа, ни Магомета,ни Эдема – ни черта.А, быть может, от таких жеангелов она черна…В тех заоблачных пределахтело есть иль нету тела,неживой или живой —все.Все, над кем и кто стоялис непокрытой головой…Все, кто вынесен и вышел.Все, кто вывезен и выжил,и не вышел,и не выжил,так же в армии одной.И летят над миром соннымих невидимые сонмы,ищут, что же оправдаетэти крылья за спиной…Чёрный ангел сложит крыльяи присядет на крыльцо,чтобы крыльями закрылообожжённое лицо…Чёрный ангел у крыльца —не видать его лица…1987 г.

«Тёзка тёщи моей – мы уже вполовину родные…»

Снайперу Свердловского СОБРа Екатерине Наговицыной