От последней фразы Сарену стало как-то не по себе. Но то, что произошло следом, пошатнуло его самообладание ещё больше. Девушка взмахнула левой рукой и все эти «скобы и винтики» вдруг слабо завибрировали у него внутри. Сказать, что это было неприятно, значит вообще ничего не сказать. Впрочем, слово «больно» здесь тоже подходило с трудом.

— Волшебница, значит, — сквозь стиснутые зубы процедил спайранец.

— Кажется, кто-то только что определился в своём отношении к чародеям. Причем — на всю жизнь вперёд, — девушка усмехнулась, обнажая белоснежные зубы в хищном оскале. Вибрация то затихала, то становилась сильнее, но ни на мгновение не прекращалась.

— Нра… грррмм… нравится? — стоически терпя пытку, спросил наёмник.

— Ты знаешь, — девушка приложила указательный палец к уголку рта и задумчиво закатила глаза, — очень! В конце концов, это вполне заслуженно. Ещё пять минут тому назад ты смаковал в своём воображении кровожадные фантазии, а теперь смотри как всё поменялось. Сбивать с тебя спесь доставляет мне несравнимое удовольствие. Даже заводит. Скажи, какие мысли сейчас крутятся у тебя в голове? Представляешь себе, как этот кинжал вонзается в тебя?

Она смотрела ему в глаза. Сарен знал, что стоит ему отвести взгляд — и чародейка исполнит своё обещание разобрать его на части. В ней была та самая искорка безумия, заставлявшая поверить в это. Адреналин гнал кровь по венам, а сердце бешено колотилось в груди. Нужно было отдать Чандре должное, в одном она точно была права, — вся эта ситуация и правда держала «на грани». Наёмник поймал себя на том, что уже не испытывает страха. Его одолевало желание. Теперь уже вполне человеческое, неистовое желание. Он хотел взять волшебницу прямо здесь и сейчас. Немного безумная мысль, особенно когда в промежность тебе упирается острый кинжал.

— Может быть сама мне об этом расскажешь? — произнёс Сарен, приблизившись к лицу Чандры. Он чувствовал её разгорячённое дыхание совсем рядом. Она не ответила, её глаза в очередной раз безумно блеснули, а уже в следующую секунду их губы соприкоснулись в страстном поцелуе.

Чародейка была почти права насчёт того, что спайранец представлял себе в этот момент — только вот пронзали не его… и не совсем кинжалом. Сарен подхватил Чандру и бросил на кровать, на ходу срывая с себя ту малую часть одежды, которая на нём оставалась. Возбуждение захлестнуло его с головой, напрочь выбив все остальные мысли. Кочевники с их войной, волшебники со своими заговорами, Сариф и его безумные планы — всё полетело к чертям. Сейчас Сарен хотел только одного. И Чандра более чем разделяла его желание.

Он сорвал с неё тонкое платье, обнажая красивое молодое тело. Её упругие груди сводили его с ума, а дикий огонёк в карих глазах только подстёгивал желание. Сарен не сводил с неё взгляда, продолжая поддерживать ту игру, которую затеяла девушка. Как же она была хороша. Их тела переплетались в экстазе, пока они занимались любовью снова и снова.

Всё таки часть своих изначальных фантазий спайранец воплотил — чародейка стонала громко и неистово, пока он входил в неё. То ускоряясь, то сбавляя темп, чтобы насладиться, как в приступах сладострастия содрогается всё её тело. Солнечный свет, что пробивался в комнату через тонкую ткань штор, сменился алыми отблесками заката. Следом наступила ночь. В те редкие моменты, что они не занимались любовью, Чандра ласкала его, вновь и вновь возбуждая в спайранце всепоглощающее желание. Сарен сбился со счёта, сколько раз взял её за этот день… и ночь. Но им всё равно было мало.

Занимаясь любовью, они избавлялись от того груза прошлого и всех проблем, что преследовали каждого из них. Всё растворялось в бесконечном потоке наслаждения и экстаза.

Когда Сарен проснулся, сквозь мутное стекло окна только начали пробиваться первые рассветные лучи. Он не помнил как засыпал. События прошлой ночи смешались у него в голове в одно целое. Неимоверно приятное целое.

Спайранец сладко потянулся. Чандра сидела на краю кровати, завернувшись в одеяло. Её голые плечи заманчиво выглядывали из под светло-серой ткани. Услышав что он заворочался, девушка обернулась.

— О… я вижу ты… — заметив, что в точности повторяет свои слова, чародейка замолчала и улыбнулась.

— Нет-нет, продолжай! — поддержал её Сарен, — помнится, в прошлый раз эта фраза привела нас к весьма примечательному финалу.

— Да, — Чандра мечтательно кивнула и закрыла глаза, — да даже и не к одному.

Наёмник довольно промурчал что-то себе под нос и сел рядом.

— Будешь? — волшебница протянула ему бутылку. Бокалов или кружек не наблюдалось, она пила прямо из горла.

Сарен взял сосуд у неё из рук и принюхался — судя по резкому запаху алкоголя, внутри было что-то сродни крепкой браги или даже спирта. Стоило отдать Чандре должное, она не разменивалась по мелочам. Спайранец поморщился и отрицательно мотнул головой.

— Вряд ли это ускорит моё выздоровление, — усмехнулся он.

— Не поздновато ли беспокоиться о здоровье? — насмешливо спросила девушка, — в тебе и так уже железяк столько, что хватит на маленького голема. Так что пей, тебе понравится.

Сарен помедлил с секунду, взглянул на волшебницу, а затем запрокинул бутылку над головой. Алкоголь горячим потоком пронесся по горлу. Однако прежде, чем он растёкся по внутренностям приятным теплом, Чандра опустилась, и вновь начала ласкать наёмника самым непосредственным образом. Он завёлся мгновенно, опрокинув волшебницу обратно на кровать и взяв её ещё раз. Теперь они делали это медленно, нежно смакуя каждое движение. Спайранец отметил, что охватившие его вчера желание и страсть никуда не ушли, и даже не стали ни на чуточку слабее. Словно распробовав вкусное вино, с каждым разом он наслаждался сексом с Чандрой всё больше и больше. В нём не было ничего лишнего — ни очарования оборотня, ни магии, ни каких-нибудь высоких чувств, которые бы забивали голову всякой ерундой. Только чистое наслаждение, не связанное с чем бы то ни было ещё. Как раз то, что ему сейчас было нужно.

Когда они закончили, Чандра провалилась в сладкую дремоту. Сарен не стал её будить. Он накинул на плечи свёрнутую в рулон овечью шкуру, что лежала у двери, и вышел наружу.

Морозный горный воздух ударил ему в лицо, сопровождаемый яркими лучами рассветного солнца. Мужчина стоял у небольшого домика на одном из первых выступов Спайранского Хребта, а перед ним простирался разрушенный город. Один из шпилей рухнул неподалёку и теперь напоминал огромное поваленное дерево, соединявшее опустошённый Золотой Стол со склоном гор. Чёрная линия протоптанной дорожки свидетельствовала о том, что ещё совсем недавно этим маршрутом шли беженцы. Интересно, почему они не заглянули сюда?

Он сам ответил на свой вопрос: все бежали от ужасов, которыми было полно Озеро Туманов. Никто не хотел останавливаться так близко к месту, ставшему огромной братской могилой. Да тут ещё и ужасное чудище, что вовсю бесчинствовало в городе.

Уже другой вопрос — как здесь оказался он сам?

— Последние беженцы ушли два дня назад. Ты тогда ещё лежал в беспамятстве, — раздался у него за спиной голос Чандры. Он обернулся и посмотрел на стоявшую в дверях волшебницу.

— Пойдём, мне нужно кое-что тебе показать… — с этими словами она вновь скрылась в тёмном дверном проёме.

Спайранцу не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ней.

Когда они зашли внутрь, девушка указала на небольшой деревянный стол, стоявший справа от кровати. Сверху покоился объёмный свёрток, отчего-то показавшийся наёмнику подозрительно знакомым. Сарен осторожно потянул за край ткани и его взору явились две спайранские сабли, перекованные на пустынный манер. Отполированный до блеска металл переливался в проникавших в комнату солнечных лучах. Тут же лежал и его кинжал.

«Но… как?! Неужели Ваймс всё таки смог выбраться из города?» — смятение перемешалось у него в душе с самым искренним приступом радости.

— Сдаётся мне, у тебя возникли определённые вопросы, — произнесла Чандра.

И была чертовски права.

Наёмник кивнул. Тогда девушка развернулась и направилась в соседнюю комнату, махнув следовать за ней. Отперев дверь, она провела его в небольшую кухню. Внутри было темно, но волшебница зажгла висевшую под потолком лампу. Тусклый жёлтый свет магического кристалла — одного из немногих, что по-прежнему работали — осветил пространство комнаты.