Последний колдун оказался убит той самой балкой, которая несколькими минутами ранее угодила в зверя. Разобравшись с кочевниками, конструкт направился к спайранцу. Тот ещё бился в агонии — жизнь никак не хотела покидать его искорёженное тело. Словно некая сила поддерживала в нём жизнь. Голем резким движением схватил существо за горло и бесцеремонно поднял над землёй. Каким сильным бы не был волк, творение чародеев оказалось сильнее. Конструкт притянул его ближе к своему единственному глазу. Какое-то время он рассматривал извивающееся у него в руках создание. Затем хватка его начала постепенно сжиматься. С каждой секундой всё меньше и меньше воздуха поступало в лёгкие зверя. Синие глаза помутнели и закатились. Хрип из порванной пасти стал совсем тихим. Голем слегка разжал ладонь. В руке у него повис человек.

Первым, что он увидел, были ровные ряды досок.

«Похоже на гроб…» — случайная мысль пронеслась у него в голове.

Глупость, конечно. Вряд ли кому в здравом уме пришла бы идея вообще хоронить спайранца. И уж тем более — озадачиваться выбором гроба и прочим погребальным церемониалом. Да и доски эти были уж слишком высоко.

«Видать, всё таки не гроб» — заключил наёмник и попробовал перекатиться на левый бок. Как выяснилось уже в следующую секунду — сделал он это очень зря. Ибо на тот момент он и так уже лежал на самом краю кровати, а теперь и вовсе полетел с неё на пол.

К счастью, полёт его был недолог. Тело мешком рухнуло на холодные доски пола и те отозвались печальным скрипом. Все мышцы свела неприятная судорога. С другой стороны… могла ли судорога вообще быть приятной?

Навряд ли.

Да, так паршиво он давненько уже себя не чувствовал. Голова буквально раскалывалась. Спина нестерпимо ныла. Перед глазами всё плыло и двоилось. Казалось, что кто-то пропустил его тело через сломанную мясорубку — так что наружу вышел вроде и не фарш, а просто какой-то изнасилованный кусок мяса.

Он попытался выругаться, но в горло словно засунули раскалённую кочергу. Наружу вырвалось нечленораздельное мычание и даже какое-то подобие лая.

— Что же… за… срань то… такая?! — плевался словами спайранец.

— О! Я вижу ты проснулся, — послышался голос откуда-то сверху. Кажется, он принадлежал женщине.

Сарен поднял голову и попробовал сфокусировать взгляд на незнакомке. Мутный силуэт плыл у него перед глазами, отказываясь приобретать хоть сколько-нибудь понятные очертания.

— А ты ещё… кто? — прохрипел мужчина.

— Знаешь, один мой знакомый говорил, что будучи в гостях обычно принято представляться первым, — заметила незнакомка.

— Стало быть я в гостях?

— Похоже на то, — силуэт пожал плечами, — а у тебя есть дом?

Сарен задумался. Удивительно, но соображал он сейчас довольно трезво.

— Нет, не думаю.

— Ну тогда всё просто! — воскликнула незнакомка, — значит, где бы ты ни оказался — то везде «в гостях».

— Выходит, мне всё же стоит представиться, — заключил спайранец.

— С чего мы, собственно, и начали, волчонок, — усмехнулась девушка. Да, голос был довольно молодой, хотя наёмник мог и ошибаться.

Волчонок, значит… наёмник ухмыльнулся. Похоже, ей было известно о его «похождениях». События последних дней… нет, не дней, недель! Они медленно всплывали у него в памяти, наполняя сознание самыми сочными из подробностей. Странно, ведь спайранец не чувствовал ни малейшей капли стыда, вспоминая, какие бесчинства творил на улицах Озера Туманов в зверином обличье. Как его когти вонзались в очередного кочевника, разрывая несчастного на куски. Как он крался по мрачным улочкам Ржавки, выслеживая один разведывательный отряд за другим. Сколько же человек он успел растерзать в эти моменты беспамятства? Или не беспамятства? Несмотря на всю сумбурность этих воспоминаний, Сарен отчётливо помнил своё желание. Ту жажду крови, что подобно раскалённой лаве поднималась из самых недр его существа. Сейчас, заново погружаясь во всё это, он явно ощущал, как его волнами накрывают азарт и… возбуждение?

Да, это было самое настоящее возбуждение. Радость убийства, что наступает вместе с кульминацией охоты. Когда вгрызаешься в горячую упругую плоть, презрев все жалкие преграды вроде щитов, доспехов и кольчуг. Сарен на секунду закрыл глаза, заново переживая эти чудесные моменты. Его обуяла неимоверная жажда, когда он вспомнил солоноватый вкус свежей крови. Боги, как же приятно было погружать в неё свою пасть, вырывая новые и новые куски из ещё живых тел своих жертв!

Боль отступила. На её место пришёл голод.

Сарен взглянул на девушку. Теперь он видел её отчетливо. Даже больше — он ощущал её запах, такой манящий. Слышал, как размеренно бьётся сердце у неё в груди. Как поднимается с каждым вздохом грудная клетка. Как стремительно пульсирует горячая кровь под медной кожей.

— Меня зовут Сарен, — азарт охоты захлестнул спайранца с головой и он готов был подыграть незнакомке. До определённого момента.

— Остальное, думаю, ты и так уже знаешь, — добавил он, поднимаясь на ноги и делая шаг в её сторону. Да, вот так. Шаг за шагом. Постепенно. Лишняя спешка ведь только портит удовольствие, а им это совсем ни к чему.

— Зверь Озера Туманов. Ужасное чудовище. Оживший кошмар всей объединённой армии кочевников… Подскажи, как правильнее к тебе обращаться? — всё тем же насмешливым тоном поинтересовалась девушка.

— Я уже сказал — Сарен, — повторил мужчина, снова шагая вперёд, — ну а как мне обращаться к тебе?

— Чандра, — ответила она, а затем сама сделала шаг ему навстречу.

«Умница. Вот так. Подойди ближе» — Сарен почувствовал, как контроль над собой медленно, но верно уходит у него из рук. Словно мелкий пустынный песок, он буквально утекал сквозь пальцы. С каждой секундой голод овладевал спайранцем всё больше и больше.

— Скажи мне, Чандра, — он подошёл к ней вплотную и склонился над её тонкой шеей, на которую спускались густые чёрные локоны. Девушка казалась ему такой хрупкой… интересно, как легко она сломается у него в руках? Или в когтях?

— …а ты не боишься? — закончил он уже совсем шёпотом.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько мне страшно… — и правда, совершенно непритворный испуг промелькнул в её глубоких тёмно-карих глазах.

Однако уже в следующее мгновение Сарен почувствовал, как что-то острое больно упёрлось ему аккурат в промежность. Он опустил глаза — в правой руке Чандра сжимала короткий кинжал с широким треугольным лезвием. Ей достаточно было сделать всего одно быстрое движение, чтобы наёмник скрючился на полу и громко завывал от боли, оставшись по другую сторону лезвия от своего мужского достоинства.

Что тут скажешь — даже у жутких сверхъестественных чудовищ были свои слабые стороны. Причём, вполне естественные. Такой вот каламбур.

Девушка меж тем продолжала:

— Я двое суток не покладала рук, собирая тебя по кусочкам. Затем — ещё три дня следила, чтобы ты втихаря не испустил дух, пока пребываешь в беспамятстве. Поэтому, отвечая на твой вопрос: я пребываю в неимоверном ужасе, — глаза её грозно сверкнули, а кинжал продолжил двигаться ему навстречу, так что Сарен уже чувствовал его острый кончик в местах, совсем не терпевших контакта с холодным оружием, — …ужасе от того, что придётся пустить всю эту работу коту под хвост и разобрать тебя обратно.

С каждым словом Чандра делала шаг вперёд и наёмнику приходилось отступать всё больше и больше. До тех пор, пока за спиной у него не оказалась стенка. Девушка выжидала. Она остановилась, предоставив Сарену пару мгновений на размышления. Кинжал подействовал на его звериную натуру отрезвляюще и теперь наёмник думал над тем, как бы нивелировать ту «неловкую ситуацию», что у них возникла.

— А ты, выходит, лекарь? — сейчас этот вопрос прозвучал довольно неуместно. С другой стороны — ну а что ещё мог он сказать в этот момент? Попросить не потрошить его? Извиниться?

Однако девушку он, судя по всему, позабавил. Лукавая улыбка сменила грозное выражение на её лице. И снова её эмоции были совершенно естественны.

— Даже и не близко, — Чандра склонила голову набок и прядь волос упала ей на глаза. Она медленно убрала её свободной рукой, продолжая удерживать наёмника «на острие», — просто анатомия входила в общий курс Академии, а ты оказался на редкость везучим. И одним только богам известно, сколько же скоб и винтиков мне пришлось загнать в твои переломанные кости, чтобы собрать их все воедино.