— В которые ты сам себя втянул, — тут же поправил его имперец и хитро прищурился, — впрочем, если решил меня за что-то бить, лучше подожди немного — у тебя добавится весомых причин. Зная, насколько ты можешь быть совестливым, думаю тебе будет важно это услышать.

— Ладно, считай отсрочку ты себе выбил, — теперь уже все трое громко рассмеялись.

Их маленький лагерь расположился на крохотном скалистом уступе. Квар предусмотрительно расчистил площадку от снега, собрав его по обе стороны. Снежные стены совсем немного не дотягивали по высоте до человеческого роста и отлично защищали от порывов ветра. Они сидели полукругом и грели вытянутые руки у открытого огня. Несмотря на то что солнце было в зените, а на каждом было по два слоя зимней одежды, горный климат брал своё, заставляя их жаться ближе к костру.

Котелок весело булькал над языками пламени. Когда похлёбка дошла до готовности, Квар незамедлительно приступил к подаче. Выудив из своей сумки три толстые деревянные плошки, он наполнил их и передал своим спутникам. Следующая минута прошла под аккомпанемент тихого свиста и завывания — все трое сосредоточенно дули на свои плошки, стараясь хоть немного остудить их кипящее содержимое. Голод так и подстёгивал скорее приступить к трапезе, однако натренированное чувство опасности било тревогу. Держались они уже из последних сил. Стоило же похлёбке хоть немного остыть, как жестяные ложки тут же заскребли по шершавым донышкам. Содержимого котелка хватило на три полный круга. Давали знать о себе пережитые приключения. И если история имперца и наёмника была известна, то вот о первом и, скорее всего, единственном в своём роде покорении вершин Спайранского Хребта масори, последний предпочёл особо не распространяться. Вместо этого Квар лишь сильнее кутался в свою шубу, а с каждым порывом ветра у них над головами — подвигался всё ближе и ближе к огню. Нетрудно было догадаться, что такими темпами он очень скоро оказался едва ли не посреди очага. Только внимательный взгляд Сарифа уберег жадную до тепла лягушку от участи жаркого. Имперец то и дело оттаскивал его назад за высокий воротник шубы, возвращая на изначальные позиции. И всё повторялось снова…

О том, что произошло они не говорили. Так или иначе, но за прошедшие пару суток каждый увидел достаточно. Сарен догадывался, что они уже вплотную подошли к концу пути. Развязка ярким заревом войны и пожарищ полыхала за поднимавшимся к небу выступом. Стоило только взойти на него и вся картина событий расстилалась одной огромной панорамой. У спайранца не было сомнений в том, что творилось сейчас внизу. Равно как не было у него и ложных надежд. Однако какое-то настойчивое малодушие не давало ему встать с места и пройти эти несколько шагов. Словно там, в сотнях метров под ними, разверзлась огромная бездонная пропасть. И стоило лишь взглянуть на неё, как она непременно затянет тебя и уже никогда не отпустит. Порой Сарену казалось, что среди меланхоличных завываний горного ветра до него доносятся тихие, едва слышные стоны и крики.

Но всё это было лишь наваждением.

— Поспи немного, — похлопал его по плечу имперец, — солнце зайдет через несколько часов, а до этого времени ничего интересного ты точно не пропустишь.

— Сна ни в одном глазу, — соврал Сарен. На самом деле, единственным, что удерживало его от того, чтобы погрузиться в мир грёз, было нежелание эти самые грёзы видеть. От одной только мысли об этом в груди у него неприятно заныло. Словно там, между душой и телом, у него застрял взявшийся невесть откуда стеклянный осколок. Недостаточно большой, чтобы убить спайранца, но достаточно, чтобы причинять ему беспокойство всякий раз как…

«Как что?» — задал он себе вопрос. Рука машинально скользнула в карман и пальцы нащупали стёклышко Ваймса. Наёмник тяжело вздохнул.

«…каждый раз как всё».

— Тогда закрой глаза и попроси у Короля-во-Снах покоя. Тут, главное, не переборщить, — предостерегающе произнёс Сариф.

— Вот как? — спайранец тихо усмехнулся, — и чем же это чревато?

— В некоторых верованиях смерть принято считать «вечным сном», — пояснил имперец, — беззвёздной ночью, навеки лишённой радости рассвета.

— Да уж… не о таком покое я мечтаю, это точно, — Сарен никогда не отличался пугливостью, но после такого количества смертей шутить на эту тему уже попросту не хотелось.

— Ну, а этот твой «Король-во-Снах»? Он откуда взялся? — наёмник решил сменить тему.

— Всё оттуда же, — Сариф улыбнулся, а его лицо снова приняло то загадочно-мечтательное выражение, что и раньше, — из верований. Занятная фигура, по-правде говоря. Он попадался мне у самых разных народов и рас. Я находил упоминания о нём в покрытых пылью скрижалях, оставшихся от сгинувшей цивилизации. Слушал рассказы о нём от совсем уж не суеверных и далёких от религии масори. Где-то он король, где-то узник, а ещё где-то — и само воплощение мира грёз.

— Сариф, а можешь ты рассказать о чём-нибудь более умиротворяющем? — наигранно взмолился наёмник.

Имперец громко фыркнул, чем разбудил задремавшего Квара. Масори как раз уже начинал снова скатываться в очаг и пробуждение его было как нельзя кстати.

— Бутылка масорийского спирта — вот самая умиротворяющая история из всех, что я знаю, — упомянутый сосуд словно сам по себе возник у Сарифа в руках.

— Лечить душу алкоголем? — предложенное решение явно не вызвало у Сарена бурного восторга, — знаешь, попробую-ка я лучше обратиться к этому твоему «Барону-среди-Грёз» или как там его…

Сариф лишь развёл руками. Затем откупорил бутылку и принял знатную дозу «умиротворения» на грудь. И не в чем было его упрекнуть. Путь к покою, как-никак, он у каждого свой.

К истории про «Короля-во-Снах» Сарен отнёсся со снисходительным пренебрежением. В жизни его счёт на подобные байки уже наверняка перевалил за десятки, если не сотни. И если бы спайранец воспринимал даже малую долю всего услышанного всерьёз, то наверняка бы рухнул, не выдержав груза противоречащих друг дружке суеверий. Однако совсем игнорировать их тоже было нельзя — всё таки среди таких легенд нет-нет, да и попадались самые настоящие шедевры народного фольклора. Впрочем, упомянутый Сарифом властитель снов едва ли относился к числу подобных. Хотя, может быть в этом виноват был именно рассказчик, а отнюдь не вымышленный персонаж.

Совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает, Сарен всё же обратился к этому странному «божеству» за спокойным сном. Ответил ли тот на полный скептицизма призыв, или же спайранец просто настолько вымотался, что уже вовсе не мог видеть сны, — этого ему было знать не дано. Зато вот несколько часов абсолютного умиротворения, которое не нарушало ни завывание ледяного ветра над головой, ни происходящее в Озере Туманов, принадлежали Сарену безраздельно.

Он и сам не заметил, как провалился в сон. С той же неожиданностью из него он и выпал. Что примечательно — в буквальном смысле: наёмник завалился на бок, уткнулся щекой в холодную снежную стену и оттого проснулся. Сладко зевая и потягиваясь, он обвёл взглядом их временный лагерь. Снега прибавилось. Он припорошил их одежду и вещи. На одной из стен уже собралась приличных размеров снежная шапка. Она угрожающе нависала над головой у ни о чём не подозревающего Квара, готовая в любую секунду сорваться вниз. Сам масори разжёг второй очаг и теперь сидел чуть поодаль от них. Над новым пламенем всё так же булькал котелок. Вот только едой почему-то не пахло.

«Странно… что ты там такое варишь?»

Мгновение спустя наёмник получил ответ на свой вопрос. Квар подкидывал в раскалённый на открытом огне котелок осколки бекзалитовых оков. Сами они валялись рядом, расколотые на острые куски разных форм и размеров. Те, что поменьше, сразу отправлялись в котелок, а на крупные масори обрушивал лежавший тут же большой плоский камень. Бекзалит крошился, оставляя после себя горстки мелкой металлической пыли.

«Теперь понятно, для чего Сариф тащил их с собой из подземелья Ронденгарца. Знать бы ещё, зачем ему всё это».

Спайранец поднял голову. В чистом ночном небе сияли звёзды. Здесь, на вершине, ничто не соперничало с ними в яркости. Бесчисленное множество мелких бриллиантов небрежно рассыпалось по чёрному бархату небосвода. Как же они были прекрасны!