Да, не думал он, что встретится в таком контексте одновременно с отцом и свекром Эльзы… Ну и семейка! Один другого краше! Стефан предложил отцу Стаса позвонить своему адвокату, а после попросил отвести его в камеру и распорядился о предварительном задержании.

Отец Эльзы мрачно наблюдал за всем из угла кабинета. Когда задержанного увели, Стефан жестом предложил ему сесть за стол. Теперь старик сидел на месте Эльзы — там, где она впервые пила со Стефаном вино и рассказывала о своих семейных проблемах. Черт, когда же он перестанет вспоминать это? Стефан взял бланк протокола и начал спрашивать.

— Имя, фамилия.

— Алексей Марин.

— Расскажите, что произошло. Кто этот человек, и почему он стрелял в вас?

— Он не стал бы стрелять, просто угрожал. Думаю, его пистолет случайно выстрелил… Потому что ты ворвался. Что ты, кстати, делал в моем доме? И по какому праву вмешиваешься в мои личные дела?

Стефан сделал паузу. Спокойно рассматривая отца недавно еще любимой женщины, он лихорадочно думал, как повести допрос, чтобы получить хоть какие-то сведения. Чувствовал: информация здесь есть, но зацепок, необходимых для ее получения, совсем мало.

В этот момент в дверь заглянул эксперт, вернувшийся с места происшествия, и кивком пригласил Стефана выйти. Глаза у приятеля были круглые, ему явно не терпелось что-то рассказать. Стефан вышел, и тот сразу сунул ему в руку бумаги:

— Смотри, что мы нашли на столе у этого Марина — дарственную на счет в банке. Такую же точно подписал Беспалый. И банк — тот же… Кажется, это — след!

Стефан с благодарностью похлопал его по плечу:

— Ух! Знал бы ты, как вовремя пришел!

Тот подмигнул:

— Ну, завтра на мальчишнике проставишься! На, бери бумаги, ключи от его дома, и иди работай!

Теперь у Стефана был план. И план беспроигрышный. Он вернулся в кабинет, отдал хозяину ключи от дома и поблагодарил за содействие экспертам. А в ответ получил:

— Я знаю, кто ты. Ты — следователь, который опозорил мою дочь, считая ее виновной в преступлении. Ее за это с работы уволили…

— Ваша дочь, насколько я знаю, не уволена, а просто в отпуске. И мы сняли с нее подозрения …по этому делу.

— А что, есть другое?

— Да. Кстати, скажите, когда умерла ее мать?

Лицо собеседника перекосилось от гнева, но он тут же взял себя в руки.

— Ее мать? Старая шлюха жива. Мы были уверены, что она где-то в канаве сдохла, а она заявилась сюда недавно и еще в суд пошла, разводиться со мной. Оттяпала у меня половину денег. Хорошо, хоть не обо всем знала… Дрянь паршивая!

Теперь держать себя в руках приходилось Стефану.

— Она же была признана умершей, ее что же, в правах восстановили?

— Восстановили-восстановили, да еще и богатой сделали. Убил бы, честное слово. Они с Эльзой случайно встретились недавно, и она малую совсем с пути сбила, вот и сейчас шатается незнамо где…

Стефан набрал воздуха в легкие.

— А дарственную на своего родственника вы хотели оформить, чтоб с женой не делить средства на этих счетах?

В глазах собеседника мелькнул странный огонек и сразу погас. Затем он перешел в наступление:

— Я эти деньги честным трудом заработал. Почему я должен отдавать их ей? Свата попросил помочь, ведь это его банк… А он приперся ко мне с этой дарственной. Ему, выходит, своих денег мало, раз еще мои нужны? Вот и поругались. Что им всем до моих капиталов? Я, может, на старость себе всю жизнь собирал?

— Это банк вашего свата? Там вроде другие учредители…

Алексей Марин некрасиво ухмыльнулся и протянул:

— Ну, он там вроде как не под своим именем фигурирует, я слышал…

Увлекательная беседа, во время которой Алексей Марин сдал всех своих родственников и их друзей, причастных к махинациям, затянулась за полночь.

Уже на половине допроса Стефан понял: это было очень простое, даже глупое, но одновременно чрезвычайно дерзкое преступление. Совладельцы банка, очевидно связанные с криминальным миром, убеждали знакомых хранить у них свои капиталы, а затем угрозами и шантажом заставляли отказаться от своих денег. Слушая отца Эльзы, Стефан вынул из дела Беспалого ксерокопии учредительных документов банка и с трудом сдержал себя: Даниэла Паскал была одним из соучредителей… Как же ему раньше не пришло в голову проверить это?!

Когда отца Эльзы увезли домой на служебной машине, Стефан решил остаться на работе. Перечитать длинный протокол допроса, структурировать информацию о целой серии преступлений, которую теперь можно предотвратить. Возможно, у преступной группы есть список потенциальных жертв… Из последних сил Стефан сочинил запросы и послал их по электронной почте коллегам из всех комиссариатов города. Может, что-то да выяснится. Может, уже есть реальные жертвы, кроме Беспалого…

Подумать только, если бы он пришел к отцу Эльзы на полчаса позже, он этого никогда не узнал бы. Интересно, то, что он спас отца Эльзы от пули, повлияет на ее отношение к нему? Она, конечно, хороша: соврала о паспорте все-таки, но мать — настоящая, и это существенно меняет дело… Разве он помог бы ей, если б она сказала правду? Нет, он не пошел бы против закона. А так выходит, что помог — хоть и против своей воли. Не разобраться в этом клубке. Во всяком случае, не сегодня… Сейчас бы выпить немного, но завтра — на доклад к комиссару, а потом, возможно, за руль.

Стефан решил заварить себе крепкий кофе, поставил чайник. Надо написать ей письмо и отправить почтой. Нет, почтой не годится. Он отправит Андрея, тот дотошный, и привезет хоть какой-то ответ. Завтра на мальчишнике попросит его съездить, ведь сам он теперь невыездной — пока не сдаст дело в суд. Да и что он скажет Эльзе лично? Он ведь даже позвонить не решается: вдруг она не возьмет трубку?

И насчет Андрея он сглупил тогда — ничего у них не было вроде. Нужно извиниться за эти подозрения, за все, что он наговорил тогда… Глупо вышло. А Эльза должна понять и простить его, она же женщина. И потом, она сама частично виновата. Неудивительно, что он разозлился: платье, девочка, эта история с мамой и документом… Он напишет ей письмо, и все будет в порядке. Не надо забивать себе этим голову. Надо заняться работой.

Этим утром Эльза была чрезвычайно довольна собой: у нее уже был примерный сценарий первого выступления и два красивых прозрачных ящика на высоких деревянных подставках: один — для пожертвований, другой, с открывающейся крышкой — для «сюрпризов». Правда, содержание сюрпризов еще предстояло придумать, но Эльза была уверена: она справится с этим при помощи друзей, которые уже сегодня должны были вернуться.

Пожалуй, стоит приготовить им праздничный обед! Пора было отвлечься и развлечься, тем более что Габи, с ее живым характером, чрезвычайно утомило то, что все четыре дня она провела дома и во дворе. Уроки Александр перенес: к нему те же четыре дня назад переехала Ольга, и у них было что-то вроде медового месяца. Эльза никак не ожидала, что Ольга бросит ее одну — теперь, когда они могли проводить вместе сколько угодно времени. Что это, ревность? Но разве не глупо ревновать подругу, у которой начала устраиваться личная жизнь? Эльза не знала. Подавив в себе непонятное чувство, она позвонила Александру домой и пригласила обоих на обед. Уж ради Наташи с Робертом могут они выбраться из своего гнездышка на пару часов!

Затем вместе с Габи поехала домой к Наташе и сообщила о своих планах грустившему на кухне Рио, который с энтузиазмом взялся помочь. К приятным хлопотам присоединились еще несколько постояльцев. Памятуя о Наташиных вкусах, стол решили сделать рыбный. На рынке были куплены отличные семга и судак, отборные мидии и креветки, а также четыре крупных свежайших карпа. Всю рыбу Рио выбирал сам: вдохновившись идеей встретить Наташу с присущим ей самой гостеприимством, он предложил приготовить на обед китайского «Хризантемового карпа». Это даже звучало красиво, и все разрешили. На Эльзе был пирог с судаком и салаты, остальные должны были заниматься сервировкой и готовить к жарке шашлычки из семги с овощами.

Рио взял себе в помощницы высокую девушку с рыжими дредами, почти никогда не выходившую из своей комнаты, и вскоре они весело болтали, разделывая на длинные полоски мясо огромных карпов. Оказалось, что девушку звали Ксенией, и она была дочерью кришнаита Жоры, которого Эльза встретила на первой вечеринке у Наташи. Жора, Наташин одноклассник и старинный друг, оставил здесь дочь на время своей поездки в Индию, и должен был вернуться к началу сентября.