— Выпей, Лизанька. Давай, залпом. Мне вызвать полицию?

Эльза помотала головой. Выпила. Затем встала, подошла к столу, где стояла бутылка. Налила, выпила еще. Посмотрела на настенные часы с кукушкой, решив, что они удачно вписываются в интерьер. Затем налила себе третью порцию. Вернулась в кресло.

В этот момент зашла Катя с бинтами и лекарствами. Эльзе пришло в голову, что ногу действительно стоит перевязать — кровь стекала на пол и хлюпала в туфле. Она встала, не сказав ни слова, взяла у девушки принесенный из аптеки пакет и пошла в туалет. Там сняла колготки и ужаснулась: на икре красовался огромный синяк, посередине которого зияла рана с рваными краями. Как это могло произойти? Сжав зубы, Эльза слегка намазала рану йодом, затем забинтовала. Колготки надевать не было смысла. Похоже, был смысл поехать в больницу. Где-то она читала, что в таких случаях может быть заражение крови. Да и потом, в том стуле были ржавые гвозди, именно такой красовался на обломке, который она, повернувшись, подняла с асфальта. Надо собраться, рассказать все Вадиму Сергеевичу и ехать в больницу. Только вот голова почему-то кружится. Эльза вымыла туфель от крови, насухо вытерла его туалетной бумагой и вышла.

— Вадим Сергеевич, вот ваш «Корвалол», я и его случайно забрала…

— Лиза, скажи мне, откуда у тебя эта рана на ноге? Что произошло?

Эльза сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, потому что к горлу снова подступил комок. И на выдохе неожиданно для себя выпалила:

— Это отец. Он хотел меня убить.

Вадим Сергеевич побледнел. Когда Эльза рассказала всю историю, адвокат встал и направился к телефону.

— Нужно звонить в полицию.

Эльза в очередной раз поразилась порядочности этого человека. Для него закон всегда был на первом месте, даже если предстояло заявить в полицию на друга.

— Нет, не нужно. Он уже …наказан. Я даже не знаю, что с ним. Я оставила его там, на дорожке. Брызнула в него из газового баллончика, он схватился за лицо и сел на землю. Может, упал потом. А я даже не посмотрела, что с ним, ушла. Наверное, зря — жестоко это. И еще мне надо в больницу. Нога болит очень, там большая дырка, ее, наверно, надо зашивать. Я пойду…

Вадим Сергеевич жестом остановил ее и набрал номер. Эльза, вытирая слезы, села в кресло — стоять было больно. В трубке послышался голос отца — будто рядом, Эльза непроизвольно вздрогнула. Вадим Сергеевич посмотрел на нее и строго сказал в трубку:

— Здравствуй. Твоя дочь у меня, у нее на ноге серьезная рана, и я хочу сказать тебе, что еду сейчас с ней в больницу и в полицию. Если она решит написать на тебя заявление, а она, надеюсь, сделает это, я буду представлять в суде ее интересы. Это так, для сведения.

На том конце провода была тишина. Вадим Сергеевич положил трубку и взял со стола ключи от машины:

— Поехали, девочка.

Он аккуратно довел Эльзу до машины, что было очень кстати: нога опухла, перестала помещаться в туфлю, и наступать на нее было все больнее. Несмотря на это, Эльза нашла в себе силы улыбнуться:

— Вадим Сергеевич, и почему не вы мой отец?

Адвокат серьезно посмотрел на нее.

— Это не мешает мне любить тебя.

У Эльзы на глаза снова навернулись слезы. На этот раз она не стала их сдерживать. В конце концов, ничего страшного нет: в крайнем случае, в больнице подумают, что у нее болит нога. И она действительно болит.

В больнице ей сделали два укола, наложили три шва и отпустили. В полицию она ехать отказалась, и Вадим Сергеевич привез ее обратно в контору.

— Эльза, мы сделаем вот что. Сейчас ты напишешь на листочке обо всем, что случилось, а также — почему ты отказываешься обращаться в полицию. У тебя с собой есть паспорт?

— Да, есть. А зачем это все?

— Может понадобиться. Давай быстро сделаем это, и я отвезу тебя домой.

— Я не хочу домой. Я хочу есть. Не бросайте меня, пожалуйста.

Адвокат внимательно посмотрел на Эльзу.

— Хорошо. Пиши, потом отвезу тебя поужинать.

— Спасибо, вы такой добрый… Это просто удивительно, что мужчины такими бывают.

— Деточка, все нормальные мужчины такие. Просто твой отец — ненормальный. Мне очень жаль.

— Я думаю, что никогда не вернусь туда, к нему, знаете…

— Понимаю. Слушай, Лизанька, а, может, закажем ужин сюда? Тебе же, наверное, не стоит особо ходить пока?

— Нет, я бы хотела куда-то выйти. А нога — ерунда, пройдет. Да и можно такси вызвать. Просто здесь я не могу расслабиться, отец же знает, где я. Он не простит, что я пришла к вам, попытается меня найти…

— Не думаю. Он же адекватный человек, не станет разрушать свою репутацию из-за желания продолжить с тобой выяснение отношений…

— Адекватный? Вы серьезно так считаете?

— Одно дело обращаться так с дочерью за закрытыми дверями, и совсем другое — устроить публичный скандал. А меня-то он знает, я полицию вызвать не побоюсь.

— Мне все равно не хотелось бы видеть его.

— Да, понимаю. Ну, значит, поедем на такси. Но сначала зайдем к нотариусу, он тут рядом, в соседнем доме.

Нотариус заверил то, что написала Эльза, Вадим Сергеевич отнес документы к себе наверх, вызвал такси, и они поехали в один из самых старых городских ресторанов. Сама Эльза сюда ни за что не пошла бы. Но сегодня это безнадежное ретро в обстановке и обслуживании успокаивало ее, делая чуть смелее и несказанно свободней.