ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ

Взыграли тут трубы на новую рать, Собрались троянцы, меж тем как посрать Решил Агамемнон — уселся, сидит. От стана троянцев со свистом летит Стрела — и вонзилася в жопу ему, И взвыл Агамемнон, браня кутерьму, Которую брат его вздумал поднять За женку свою, окаянную блядь. И, в злобе решившись врагам отомстить, О камень он хуй начинает точить… Троянцы меж тем целой кучей камней Царя Менелая и верных друзей Его повстречали, и берег морской Телами покрылся, и панцирь стальной Царя Менелая камнями избит, И снова каменьев град твердый летит. И струсили греки, решились бежать, Как вдруг раздается: — Ети вашу мать! — И царь Агамемнон, могучим хуем Махая, до Трои прошел напролом. Затем повернулся и снова врагов Громит он без счета. Сто двадцать хуев На месте осталось, как кончился бой; Так мстил Агамемнон за рану стрелой!

ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ

Две рати сошлися; и Гектор-герой Выходит на поле с огромной елдой, И молвит он грозно: — Друзья и враги, Я слово реку вам… Молчать, елдаки! Чего раскричались, ети вашу мать? Три слова и то не дадут мне сказать. Герои эллинов — собачьи хуи, Кто хочет сразиться со мной? Выходи! — Вскочил Менелай, разозленный врагом, Как вдруг., сам по лысине страшным хуем Царя Агамемнона был поражен, Да так, что чуть духа не выпустил вон: — Какого ты хуя, ети твою мать, С пройдохой троянцем выходишь на рать? Смотри, это Гектор, героям герой — Куда ж тебе драться с ним, друг милый мой? Его даже трусит сам царь Ахиллес, А ты с каким хуем на хуи этот лез? Не лучше ли бросить нам жребий, друзья? — — Пусть жребий, о боги, падет на меня! — Сказал Менелай, хорохорясь.—Уйму, — Так царь Агамемнон вещает ему. И бросили жребий — и вышел Аякс, И молвил он грозно: — К услугам вам я-с! — Поклон отдает он друзьям своим всем, А Гектору хуем грозит между тем. Троянцы, увидя, кто вышел на бой, От страха за Гектора подняли вой: Аякс обладал преогромным хуем, А ростом был выше, чем каменный дом!

ПЕСНЬ ДЕВЯТАЯ

Сошлися герои… Дрожала земля… Ударил наш Гектор — Аякс ни хуя! Аякс размахнулся — и Гектору в грудь Сквозь щит хуи Аякса прокладывал путь. И щит разлетелся, и броня в куски, И кровью покрылись бойцов елдаки. На битву же эту граждане смотря, Кричали героям: — Какого хуя Вам биться, герои, ети вашу мать? Что оба отважны, нельзя не сказать, Но хуи к чему же ломать так совсем?! — Согласны, — сказали герои. Затем В знак мира пожали и руки они И мирно в палатки убрались свои.

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ

Я здесь пропущу очень длинный рассказ Об ебле, о драках… и прямо как раз К концу перейду я поэмы моей, Бояся наскучить вам музой своей. Погибло премного героев в боях, Большой недостаток явился в хуях. Оплакан Патрокл, а жестокий Ахилл И Гектора скоро елдою убил. Сбесился Аякс и в припадке издох, Своих же избивши до сотни, как блох! А царь Агамемнон так много убил, Что выбился сам совершенно из сил. Тут греки, подумав, собрали совет И так порешили, что много уж лет Они здесь стоят как, а Трои все взять Не могут канальи, ебена их мать! И сила, выходит, их вся ни при чем. — Так пусть нам поможет великим умом Наш царь остроумный, герой Одиссей. — И тотчас тот тогой покрылся своей. Подумав немного, он громко вскричал: — Вот эврика, други! Я Трою поймал: Героев, товарищи, там ни хуя, И стража из девок, — так выдумал я Из дерева сделать огромный елдак И двум из героев залезть в него… — Так, А дальше что будет? — Не ебшись уж год, Наверно, хуй в город к себе заберет Та стража из девок. Тотчас из хуя С героем-товарищем выскочу я, Ворота сломаю, а вы между тем К воротам спешите с собранием всем!

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ

Случилося все, как сказал Одиссей. И греки вломилися. В злобе своей Троянок скоблили всю ночь напролет. По улицам кровь с малафьею течет, И в ней по колена герои бродя, Искали все пищи и жертв для хуя. На хуй нацепивши до сотни блядей, Валялся Ахилл пред палаткой своей, Другой же царь тоже штук двести уеб, - И весь провонял малафьею, как клоп А царь Агамемнон, взяв девушек в лес, В их пизды с руками и яйцами влез. Так греки справляли победу свою. На родину каждый принес на хую Медалей, нашивок, — наград не сочтешь, Ахилл же почтен был звездой «Мандавошь»! Я кончил, читатель! Герои мои Домой воротились — и спать залегли!