Приколотый к стене снимок едва различим в свете струящегося сквозь жалюзи вечернего солнца.

На фото: мы, счастливые, на крыше «Aeon Corp». Яркое небо и сияющая океанская гладь. Волосы растрепал ветер. Я хохочу, Мэйби показывает язык, передразнивая несуществующего фотографа.

Как она тогда мне сказала? «Давай сделаем снимок! Фото с твоим равнодушным, придурковатым лицом послужит уроком будущим поколениям!»

Благодаря этой фразе, вышло совсем по-другому.

Сейчас, в мягкой полутьме, лица сливаются с фоном, а выделяются чётко очерченные рты, глаза и дырки ноздрей. При таком освещении девушка выглядит гадко, но я знаю: стоит зажечь яркий свет — она вновь превратится в красотку.

Но это — лишь фотография… От настоящей Мэйби — ни слуху, ни духу.

Вбиваю в поисковик: «Maybe» и просматриваю результаты…

Ничего интересного…

Припомнив, что она упоминала про рекурсивный акроним, меняю запрос на: «M.a.y.b.e.»

И вновь, куча сетевого мусора. Названия кораблей и аккаунты с претензией на оригинальность.

Снимаю кружку с диска подогревателя и откидываюсь на спинку кресла. Смотрю на полоски света, режущие белый пол на куски. Делаю глоток душистого травяного чая, вспоминаю, как угощал им подружку, и вновь изучаю полоски.

Ставлю кружку назад.

Нахожу электронную версию снимка. Обрезаю, оставляя лишь Мэйби, и загружаю в поисковик.

Долго искать не приходится — экран заполняют копии записи, продублированной кучей каналов.

Открываю первую в списке.

Заголовок кричит: «Внимание, розыск! Похищены тысячи личностных инфоматриц!»

«Сегодня, в 03.14 по стандартному времени, произошло дерзкое нападение на Центр хранения личностей, расположенный на Негалисе-6. Убиты два человека и около двадцати геноморфов из состава охраны».

Листаю дальше…

«Неустановленный злоумышленник, применив геноморфа модели „МАВ—17“ и ручное оружие, завладел хранившимися в Центре данными и похитил экспериментальную модель нейросканера. Три дня назад, сканер был доставлен в ЦХЛ по контракту с корпорацией „Aeon“, и в разобранном виде хранился на складе. Имена пострадавших, а также — точное число похищенных инфоматриц, не разглашаются. По словам сотрудников Центра, речь идёт о тысячах копий. Использованный террористом геноморф не идентифицирован, место его производства не установлено. Всем, кто владеет информацией о злоумышленнике или геноморфе гарантируется неприкосновенность».

Как лихо «злоумышленник» из начала статьи превратился в «террориста» в конце!

Под текстом — трёхмерная модель, созданная по данным камер наблюдения.

Мэйби.

«МАВ—17»? Так и знал, что она наврала про свой возраст! Впрочем, Мэйби ведь сразу призналась, что обожает обманывать. Значит, как ни парадоксально — она была со мной честной. Да и много ли для неё значат эти две цифры?

А ведь, она до сих пор без уха! Похоже, Фиеста она устраивает и так.

Наверняка её уже отследили. Такими делами занимается не местная полиция. А Комитет Безопасности тут же выйдет на «Aeon» и Диэлли. «Место производства не установлено». Чепуха!

Но почему, до сих пор не нашли меня? Не обнаружилось записей, где мы вдвоём? Или, я давно уже под наблюдением? Кто знает…

Включаю воспроизведение.

На экране — центральный вход.

Пара грабителей в облегающих комбинезонах — чтобы не оставить на месте преступления волосы, пот или чешуйки кожи. Лица закрыты масками. У каждого за спиной — тяжёлый ранец с накопителем энергии и генератором защитного поля. В руках — плазменный разрядник, подключённый кабелем к ранцу.

В вестибюле, будто вспыхивает новое солнце — золотисто-фиолетовое — такое же, как у меня за окном. Геноморфы, андроиды, мебель — превращаются в газ. С потолка текут ручейки расплавленного металла.

Миновав вестибюль, нападающие углубляются в коридор. Картинки с одних камер, сменяются картинками с других. Навстречу преступникам бежит охрана, андроиды разворачивают мерцающие зонтики силовых полей.

Увы, всё бесполезно — с тем же успехом можно пытаться тушить ручным огнетушителем огненный шквал.

Когда запас энергии заканчивается, парочка отбрасывает ранцы и тяжёлое оружие. В руках появляются лучевые пистолеты и начинается танец смерти.

Рассмотреть подробности не так уж и просто — парочка движется с нечеловеческой быстротой. Но рассматривать и не хочется.

Пространство режут лучи, по полу катятся головы и конечности. Вспоминается Дзета, и меня начинает тошнить.

Вдруг, всё заканчивается. Вернее, не всё — заканчиваются лишь защитники Центра. Никто не предполагал, что каким-то гражданским может прийти в голову атаковать ЦХЛ. Гражданским, вооружённым, как тяжёлая штурмовая пехота. Расслабились все с Маяком…

Грабители разделяются. Один отправляется на центральный пост и начинает сеанс колдовства с экранами. Второй заходит на склад и набирает что-то на пульте. Бронеплита, закрывающая вход, отползает в сторону. Андроиды, стоящие в ряд у стены — просыпаются, и начинают таскать на улицу какие-то ящики.

Я догадываюсь, что это — тот самый сканер.

Организовав погрузку, грабитель уходит за границу экрана, и на нём возникает изображение с другой камеры.

Медболок. Почти всё пространство занимают нейросканер и АУМ — универсальный медицинский агрегат, диагност и лечащий врач в одном флаконе.

Ясно! Значит грабитель — Мэйби.

Она подходит к АУМ и нажимает клавишу включения. Ничего не происходит. Она щёлкает ещё пару раз, пожимает плечами, и переходит к нейросканеру.

Тут её ожидает успех — экран загорается. Она застывает, глядя в пространство — взаимодействует со сканером через встроенный в неё нейроинтерфейс. Потом — забирается на ложемент.

Красные лучики похотливо ощупывают девичье тело и гаснут. Сканирование занимает не больше минуты.

Мэйби встаёт, вновь зависает на полминуты — оценивая результаты, и выключает сканер.

В следующем кадре она сидит на ящике в помещении склада, а в дверь заходит Фиест.

Девушка подходит к нему, заглядывает в закрытое маской лицо и принимается бурно жестикулировать.

Она дёргает головой и размахивает руками, но вдруг замирает с глупой улыбкой, словно принимает сигналы из космоса.

Ясно, что происходит: Фиест активировал чипы, контролирующие Мэйби.

Даже на столь ответственной операции, они были отключены — Мэйби была свободна! Значит, желания и страхи контролируют человека получше любых электронных схем!

Ловлю себя на мысли, что вновь думаю о ней, как о человеке — не геноморфе.

Геноморф… До чего же гадкое слово!

Нет! Для меня она — девушка… Моя девушка.

Мэйби делает шаг навстречу Фиесту. Тот снимает с неё маску и капюшон.

Серебристо-серые локоны падают на плечи. Лицо светится от обожающей счастливой улыбки.

Фиест отступает назад и направляет ствол девчонке в лицо. Она вскидывает руки, будто надеется заслониться. Голову закрывают размытые квадраты, но я всё равно вижу, как мгновенно вскипевший мозг разрывает черепную коробку, в стороны брызжут кусочки костей и плоти, что-то расплёскивается, а к потолку взлетает облачко пара. Руки безвольно виснут, ноги подкашиваются, и Мэйби валится на пол, будто марионетка у которой обрезали нити.

Фиест наклоняется. Бережно расстегнув замочек, снимает с шеи цепочку и прячет сияние в карман.

Пытаюсь выключить экран, но руки трясутся так, что я не попадаю по сенсору.

«Как кукла… Да… Кукла… Да… Ненастоящая… Это всё понарошку… Мэйби жива»

Поднимаюсь на ватные ноги. Иду к окну. Чуть не падаю, споткнувшись на ровном полу. Мир затуманивается. Что-то течёт по щекам — солёное и противное.

Геноморф… До чего же гадкое слово!

Нет! Для меня Мэйби — девушка.

Моя девушка. Теперь — навсегда.

На снимке: мы, счастливые, на крыше «Aeon Corp». Я хохочу, Мэйби показывает язык.

Уже далеко за полночь, а я всё разглядываю фотографию. Что хочу я увидеть в серых глазах? Прощение?

Совсем недавно: вечером, теперь уже — вчера, у меня была любимая. Или, по крайней мере, надежда. Надежда, что, когда Мэйби вернётся, я сумею ей всё объяснить.

Теперь я один. Это совсем не то одиночество, что было до нашей с ней встречи. И с этим придётся жить…

Как жаль, что у меня нет никаких чипов, влияющих на эмоции. За исключением ВДК — но его я использовать не хочу.