Стрелец, Скорпион, Змееносец… Вот оно — место, где должна быть звезда Барнарда, уже недостижимая цель нашего «Одиссея». Впрочем, с Земли её не увидишь даже без туч.

Учёные уверяли, что лететь к красному карлику глупо. На его каменистых планетах не может быть жизни.

Учёные… Как можно спорить со словами Священного Текста, неоспоримо доказывающими, что именно оттуда прибыл Посланник?! В конце-то концов, «Первая звёздная» организована на церковные деньги!

Взгляд движется вниз, притянутый двумя драгоценными звёздочками, отразившими пламя костра.

До чего же она необычная! Светлые волосы и большие глаза. Невозможно поверить, что Облако — представитель Азии в экипаже «Одиссея», эмиссар Мира и Дружбы.

Её миссия удалась — мы подружились.

Её миссия провалилась — войны не удалось избежать.

Вероятно, иначе и быть не могло…

— Теперь не узнать, чей Посланник истинный.

— Да плевать мне ваших Посланников! Говорят, в вере спасение. Но, мне никогда в это не верилось… Разочарование, поиск истины — вот суть любой настоящей религии. Но у нас таких нет! Что Западная, что Восточная — уводят людей из реальности! Очаровывают ещё больше!

— Как же… Как ты живёшь? Во что же ты…

— Верю? В то, что люди устроили ад на земле. А могли бы построить рай… Если бы были разумными.

— Разумными? — мой черёд удивляться и переспрашивать. — Может, и не они виноваты, а… — вспоминаю, что Облако в это не верит. Значит, оправдать людей не удастся.

— Если бы я создавала мир — это бы был мир без веры!

— Знаешь, Облако… Может, тебе и представится эта возможность…

«Только… Мир без веры… Смогу ли я в таком жить? Как совместятся наши вселенные — успешно или будет постоянный конфликт, извечная борьба противоположностей? И кто из нас двоих победит, кто кого уничтожит?»

Её брови ползут к переносице.

— Ты о чём?

Лучше перевести тему…

— А зачем тебе флейта? Ты же Пилот! У тебя в голове компьютер!

— Что с того? Я вообще не люблю цифры. Ни капельки! Я хотела быть музыкантом, художником или поэтом… Да, математика — своего рода музыка, а музыка — та же самая математика. Всё на свете можно представить в виде модели. Но разве не лучше услышать звук, в живую его ощутить, а не довольствоваться скучными символами?

— Как странно! Не думал, что такой робот, как ты, хочет стать музыкантом! Так почему же не стала?

— Робот?! Сам ты робот! Бесчувственный идиот!

— Облако, извини! Я не это хотел сказать! — тихонько дотрагиваюсь до её пальцев. Она терпит, но хмурится. — Но ты не ответила: если хотела, почему же не стала?

— А ты Кирилл, кем хотел стать?

— Пилотом, как ты! Представь, мы бы вместе…

Она и не думает слушать:

— На твои идиотские мечты мне плевать! Ответь, кем ты стал?

— Электронщиком…

— Ну, вот тебе и ответ! Бывал когда-нибудь в «красной» стране? Там нечего жрать! — она распаляется больше и больше. — Дети пухнут от голода, а людей расстреливают из пулемётов, когда они пытаются убежать! Мне надо кормить семью! Маму, сестрёнку! — она вдруг опадает, видимо вспомнив, что всё это — в прошлом. — Ладно, прости…

— Это ты меня извини…

Облако дотрагивается до моей руки.

— Давно хотела спросить, но стеснялась… Что это за шрамы?

— Так, чепуха… С велосипеда упал.

Виноват не велосипед — одноклассники. Но об этом, я ей не скажу…

Мы умолкаем. Смотрим в пламя костра и слушаем тишину, нарушаемую лишь шорохом падающей с небес пыли, да треском поленьев.

Взгляд цепляется за странный одуванчик на её топе.

— Так ты потому цветочками изрисовала бельё? Не можешь сдержать талант?

Облако смотрит подозрительно, силясь понять, издеваюсь я или нет. Но выбирает мирную тактику:

— Нет. Есть история.

— Расскажешь?

— Действительно хочешь? Или так, посмеяться?

— Смеяться не буду.

— Тогда расскажу непременно! Потом, когда будет всё позади. История станет наградой за спасение девчонки… А пока… Хочешь, сыграю?

— Конечно!

Облако раскладывает флейту, подносит к губам, и из тишины постепенно рождается звук. Он меняется, нарастает, превращается в музыку… В какой-то неуловимый момент мрачная и пугающая реальность исчезает, а вместо неё появляется новая — светлая и прекрасная.

Исчезает и страх.

Ого! Почему же я раньше такое не слушал! Оказывается, это так здорово! Как собрать электронную схему — такую, какой ещё не было. Или создать программу, которая будет работать на порядок быстрее других.

Круто!

Мелодия обрывается.

— Ты чего?

— Хватит. Не нужно слишком долго играть, потеряется смысл. Прекрасное должно ускользать, а не лежать в кармане покорным слугой, — Облако прячет флейту в карман. — Люди не ценят настоящее… Настоящие стихи, настоящую музыку, настоящий момент… Им лишь бы куда-то сбежать, — она поправляется: — Не ценили.

Музыка словно добавила ей своей красоты, и я не могу отвести глаза.

— Знаешь, ты не похожа на азиатку, — я никогда ей это не говорил, боялся обидеть. А сейчас, вырвалось само.

— Расширила глаза. Операцию сделала, чтобы свои надо мной поменьше смеялись.

— Смеялись? — я и сам расширяю глаза — от удивления. — Какие же люди придурки! Как можно смеяться над красотой!

Выходит, глаза у неё «улучшенные». Взглянуть бы на прежние — те, что дала ей природа!

— Спасибо, — она смущается, гладит спутанные волосы и придвигается ближе. — Только, я ведь уже не красивая. Грязная и вонючая…

— Красивая… — обнимаю девчонку за плечи, веду рукой по спине.

— Кирилл… — она кладёт голову мне на грудь. Сквозь гарь костра, вонь и пот, я чувствую её запах. Родной, настоящий.

— Облако… Ты всегда была ко мне равнодушна… Ну а сейчас, тебе что, на меня не плевать? Потому, что никого больше нет?

— Плевать? — она изумлённо распахивает глаза. — Ты же мне нравишься, очень! Разве не замечал? Разве мы не друзья? Ведь мы, и вчера, и сегодня с утра были вместе!

— Нравлюсь? Ты всегда меня избегала!

Девчонка смущается.

— Это прозвучит очень глупо… Всё равно говорить?

— Уж лучше сказать!

— От тебя исходит опасность. Я чувствую, ты меня убьёшь.

— Убью? Я, по-твоему, какой-то маньяк? Ну и бред!

— Да при чём тут маньяк! Будто нельзя убить не нарочно!

— Облако, это какая-то ерунда! Я не причиню вреда, не предам! Ни за что, даже если погибну сам!

— Прости… Я ведь… Теперь… Мы же вместе сейчас. Я тебе доверяю…

— Облако… Как могла ты так думать? Как, только, могла… — я прижимаю любимую и зарываюсь лицом в её волосы.

Пахнут, словно весенняя степь! Запах пота я больше не замечаю.

— Кирилл? Признайся, это ты подшутил над Шестым?

— Нет! Ты чего! «Прими ближнего, будь толерантен, не то разверзнуться небеса!» — хорошо, что она не может увидеть, как горят мои щёки.

— Вот и разверзлись… А ты — врун. Похоже, неисправимый… Ненавижу, когда мне врут. Обманывать других намного приятней! Но — неважно, я не про то… Понимаешь… Мне нравилась Луна…

Ну вот, приехали!.. Минуту назад говорила, что ей нравлюсь я!

А Облако продолжает:

— Такая весёлая… Втроём нам было бы так хорошо!

Она поправляет волосы, обнимает меня за плечи. Наклонив голову в сторону, заглядывает в глаза. Я чувствую на губах горячее дыхание.

— Кирилл… Может быть, мы не проснёмся… Нет ни будущего, ни прошлого. Нечего больше терять, есть только этот момент…

— Я понимаю…

Облако долго не убирает руки, словно чего-то ждёт…

А потом, отворачивается.

Меня вырывают из сна рассветные лучи — не будильник.

Это радует. В школе нам говорили о «ядерной зиме». Потому, вчера я тревожился: пробьётся ли солнце сквозь тучи поднятой сажи и пыли.

Но Господи, как страшно вот так просыпаться!

Мёртвым, облучённым, в Аду.

Всю ночь мне снились девчонки.

С Облаком мы бродили по тенистому влажному лесу и обливали друг дружку водой из ручья. Она кружилась под серебристым дождём среди тысячи радуг.

С Луной я сидел у огромного озера. У целого озера настоящей прохладной воды…

Облизываю деревянным языком пересохшие губы и поднимаюсь на четвереньки. В воздух взлетает мельчайшая пыль. Она всюду: противно скрипит на зубах, забивает нос и глаза.

Чихаю. Облако вздрагивает и открывает глаза.

— Привет! — она потягивается под оранжевой тканью и сладко зевает. Лицо заспанное, опухшее. Котёнок выгибает спинку.