Но… О чём он говорит? Что «заложено во всём»? Изнанка, Тьма?
— Кирилл, теперь ты понимаешь, почему эта еле тлеющая в Галактике война никогда не закончится?
— Еле тлеющая? Сгорают планеты!
Мальчишка пожимает плечами.
— Когда человечество торчало на Земле — горели города, теперь — планеты. Растёт население, масштабы меняются. Но, если бы не контроль Маяка — сгорело бы всё! Надейся, что вы ему не наскучите — люди уже не могут сами позаботится о себе. Человек создан для жизни в мире полоном страданий — он приспосабливался к нему сотнями тысяч лет. Думаешь, отчего ты идёшь в тренажёрку — а потом, неожиданно для себя самого, отправляешься в клуб и пьёшь алкоголь? Это ведь нелогично!
— Я не пью. И в зал не хожу.
— Ну да! Ты ещё маленький! Ничего, всё впереди.
Маленький? Эта сопля ещё и подкалывает?
А пацан продолжает, как ни в чём не бывало:
— Обществу нужна не только стабильность, но и доля неопределённости. Иначе не будет развития, а люди впадут в безумства и извращения. Чем дольше мирный период, тем больше накопленной агрессии, больше противоестественности, отклонений и вычурности в человеческом поведении. В конце концов, это приведёт к вымиранию. Вот только, его не допустит природа: агрессия прорвётся, отклонения перейдут границы, став в искусстве и масс-медиа рекламой насилия — и начнётся очередная война… Думаешь, чем занят Маяк? Только лишь сглаживанием пиков на синусоиде человеческого развития!
— Не верю, что люди не могут жить в мире!
— На планетах, которых не коснулась война, у людей исчезают эмоции. В попытках хоть что-то почувствовать, они впадают в безумства и извращения. Конечно, можно качнуть маятник в другую сторону, в сторону наслаждений. Скидывать не бомбы, а наркоту. Думаешь, это выход?
— Уже скидывают. Видел контейнеры?
Он ухмыляется.
— Ну да…
— Неужели, по-другому нельзя?!
— Есть один способ, но и он тебе не понравится. Догадываешься, какой?
— Да.
Ладно… Хватит с меня.
Бесцеремонно отодвинув мальчишку, я встаю и направляюсь в проход.
— Эй, ты куда?! — в его голосе звучат истеричные нотки.
— Пока! Спасибо за информацию.
— Кирилл! Ты чего? Почему ты меня ненавидишь? За что? Ведь я таким создан!
Остаётся лишь бросить через плечо:
— А я — не таким! Ненависти к тебе нет никакой… Но, как ты там говорил? «Всему отмерян свой срок»? Ты прав! Наше общение закончилось.
— Ты! Ты! Ты пожалеешь! — он словно захлёбывается. — Мы с тобой ещё встретимся! Я и девчонки!
Если нашёл вход, не радуйся — ещё предстоит искать выход. С учётом того, что вход я не находил, его показал мне Секст — до радости совсем далеко.
Я никак не могу выбраться из лабиринта контейнеров, тюков, и какого-то оборудования, закреплённого стяжными ремнями. С каждой минутой растёт понимание, что всё это может продолжаться достаточно долго. Достаточно для того, чтобы пацан успел собрать десяток девчонок, не забыв прихватить какие-нибудь обрезки трубы. Всё это мы уже проходили, в самых разных школах.
Так не пойдёт!
Цепляясь за рёбра жёсткости, взбираюсь по контейнерам наверх.
Другое дело! Сразу понятно, куда идти.
Контейнер напротив, кажется подозрительно знакомым. Терракотовый цвет, необычные грани.
Вспомнил! Такой я видел на записи ограбления. Присмотревшись, замечаю и надпись: «Диэлли-Aeon— Негалис-ЦХЛ». Как видно, досмотров не ждут.
Не проще ли было стащить аппаратуру прямо из «Aeon»?
Вспоминаю, как охраняются лаборатории.
Нет, пожалуй, не проще.
— Да чтоб тебя, чудик придурошный! Что ты там делаешь?
Опять лейтенант!
— Слазь давай, и чтобы больше я тебя тут не видел! Без шуток!
— Ну, как прогулялся? — Мэйби отрывается от планшета.
— Просто отлично! Теперь не выберусь из каюты до конца рейса, — и я рассказываю ей о своих злоключениях. Без подробностей, слишком противно. Она лишь вздыхает. Потом, принимается меня утешать.
Слушать её, нет никакого желания…
Понимаю, как это глупо, но всё равно закидываю одежду в чистку, а сам отправляюсь в душ. Долго, в два раза дольше чем нужно, стою под излучением и злюсь.
До чего же он мерзкий, этот мальчишка! И дело не в его предпочтениях. Все они мерзкие — и он, и девчонка. Хитрые, наглые, беспринципные! Скользкие, словно козлы!
Но ведь я тоже… Сидел и гладил мальчишку по волосам, давая ему надежду. Разве мужчины себя так ведут? Нет, только девчонки! Я тоже — скользкий. Такой же козёл, готовый на всё, ради поставленной цели…
Неужто, минутное общение с Фиестом могло так на меня повлиять? Может он только проявил то, что во мне давно уже было — мою Тьму?
В памяти всплывает: «Но ведь я создан таким!»
Я вдруг понимаю, что дело не в них — не в Сексте и Терции. Они ведь, не более чем отражение чужих извращённых фантазий. А ненавижу я тех, кто их сделал такими, по чьей воле они появились на свет.
Значит, снова — отца?
«А в качестве пряника и кнута природа использовала сексуальный инстинкт. Всё было нормально, никто не умирал».
Поневоле вспомнишь Фиеста! Не то, чтобы его особенно жаль, но видно и он — жертва наследуемой программы — устаревшей, но продолжающей выполнятся. И чиновники, которым возят детей. И отец.
Похоже, в мире одни только жертвы… Но кто же тогда во всём виноват?
Как бы там ни было, врагов наживать я уже умею, теперь научиться бы с ними справляться. Ведь я остался совсем без друзей, будто мир сговорился против меня одного. Хорошо хоть, есть Мэйби! Она меня точно не бросит!
Когда я выхожу из санблока, она сидит в той же позе, не поднимая глаз от планшета.
Кто бы сомневался!
Забираюсь на свой второй ярус и принимаюсь за ставшее привычным занятие — разглядывание потолка. В этот раз, для разнообразия, металлического.
Да уж, прогресс сыграл с человечеством злую шутку. Исчезла нужда отбивать у жестокой Природы каждый день жизни. А при отсутствии внешней угрозы, неважно какой — вселенских катаклизмов или кровожадных пришельцев, агрессия неизбежно накапливается и требует выхода.
Всё же не хочется верить, что война неизбежна. Ведь жили когда-то не знавшие войн племена… Что, если выстроить общество без иерархии, в котором не станет накапливается агрессия? Как у низших видов. Сохранит оно способность к развитию?
Вряд ли… Где, те беззаботные племена? В воспоминаниях!
А общество современное, разве оно не застыло? Сложно судить, но похоже на то. Мы променяли свободу на убивающий мотивацию жёсткий контроль и войну без возможности победить…
До чего у человеческой цивилизации красивый фасад: освоение Галактики, сияющие города и всеобщее счастье! А за ним — кровавые скотобойни, война, законное рабство, буйство первобытных страстей и непрерывная ложь!
Всё это невозможно принять!
Может, дело во мне? Может, я ошибаюсь?
И если уж начистоту: девушки тоже — ложь во плоти. Иллюзия на иллюзии…
За исключением Мэйби, конечно. Одна лишь она — настоящая!
На тринадцатый день полёта, я готов на всё, лишь бы не видеть металлических стенок каюты, металлического потолка и металлического пола.
И Мэйби, втыкающую в планшет!
— Послушай, что ты всё время там смотришь?
Вздрогнув, она пытается спрятать планшет.
Не тут-то было!
Обманным движением, вырываю его из её рук.
И не верю глазам. Во весь экран — стилизованный под пастель портрет какой-то девчонки, что стоит, щурясь от яркого солнца, на фоне антенн Маяка. Изумрудные глаза, на носике — звёзды веснушек. Ветер треплет рыжие волосы.
— Ты что, её всё время рассматриваешь?
Мэйби молчит, опустив глаза.
В памяти появляются строчки: «…облака-девушки и девушки-облака».
Наверняка стихи от неё! От этой девчонки!
— Мэйби, ты меня больше не любишь?
Она вскидывает подбородок.
— Кирилл! Конечно, люблю! Больше всего на свете!
— Неужели? Больше, чем этот портрет?
Сунув ей в руки планшет, падаю на свою койку и отворачиваюсь к стене…
Поворачиваться к Мэйби не хочется, но и лежать больше нет сил. Шея совсем затекла, трещит голова, а в плече пульсирует боль.
Нет, невозможно!
Встаю, и выхожу в коридор, успев по дороге бросить на Мэйби парочку осторожных взглядов.
Она даже не поднимает глаза.
Ну её, эту девчонку!
Эти пустынные коридоры. Металл, металл, всюду металл. Ты, словно крыса, попавшая в мышеловку. И ведь, не выбраться, пока перелёт не закончится! Осталось всего ничего — пара дней. Но попробуй их выдержать, в компании замкнутого отца и девчонки, уставившейся в планшет со странным портретом!