Враг лезет и лезет.

Светятся фары во тьме. Слепят. Хлопья мокрого снега в лучах.

Вой! Скрежет.

Друг вцепляется зубами в колесо врага. Капельки мочи на снегу. Враг бьёт друга подножкой по голове и давит колёсами хвост.

Вой! Ужас!

Отскакиваю в сторону. Другой враг резко меняет направление движения. Боится?

Хруст костей. Не наш! Наши рядом. Побитые, но живые. Пока…

Эйприл проснулась.

Белизна, хром, стекло. И хоровод грязных хлопьев в бутыли с тухлой водой.

«Вот, как влияет место на человека! Разве смотрела бы я сновидения бродячего пса, разве носилась бы по перекрёстку за автомобилями — не будь я в гостях у военных! Ведь их идеалы столь схожи!»

Нет, надо убираться отсюда. Она поднялась.

«Но откуда эта запись в памяти Маяка? Подопытная собака с вживлённым чипом удрала из лаборатории?»

Эйприл вышла в коридор, села прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыла глаза.

Луч фонаря выхватывал из тьмы бесконечные серые стены. Всё казалось нереальным. В нескончаемом коридоре Кир ощущал себя персонажем игры.

Ноги не слушались, и он опустился на пол. Кир не понимал, отчего так обессилел: от кровопотери или от ужаса и безысходности. Он достал из-под гидрокостюма Оленя и положил руки на амулет, словно пытаясь напитаться силой и мудростью.

От Оленя исходило тепло, пальцы приятно покалывало… Спустя полчаса Кир впал в забытьё.