Верни мне ребенка, чуть было не сорвалось у Скотта. Но было нечто другое, что он хотел бы ей поручить. И жена ждала другого ответа.

— Нальешь мне выпить?

— Пива или покрепче? — Она внимательно посмотрела на него. — Думаю, покрепче будет в самый раз. Почему бы тебе не присесть в гостиной? Я сейчас принесу.

Несколько мгновений спустя она опустилась на диван рядом с мужем, одной рукой протягивая ему стакан, а другой поглаживая его по колену.

— Есть, по крайней мере, одна хорошая новость — ЛаДания согласилась, чтобы вы пошли на шоу машин-монстров. Ты можешь заехать за малышом в воскресенье утром и привезти обратно, когда захочешь. Во всяком случае у тебя будет последний день с ним, так ведь?

Скотт улыбнулся жене. Вымучил ту самую улыбку, которую она ждала, и сделал глоток.

— Я хочу заказать на дом еду, — сказала Лори, — может, тайскую? Я думаю, последнее, что ты хотел бы есть сегодня, это спагетти, которые мы пла…

— Тайская еда — это то, что надо! Посиди, а я позвоню и сделаю заказ.

— Я уже позвонила, еду привезут через час. Включить телевизор?

— Я наверх. Переоденусь, если ты не против.

— Конечно.

— Пойдешь со мной?

Она покачала головой и потянулась к кофейному столику за книгой. Он понял, что эта книга — одна из стопки для будущих мам.

— Я немного почитаю. Позову, когда привезут еду.

Скотт поднялся. Проходя мимо комнаты Куртиса, он в течение минуты боролся сам с собой, но тут же проиграл — ему казалось, что он сможет пройти мимо комнаты и не заглянуть.

Там все было именно так, как оставил малыш. Пижама на полу возле кровати, вчерашний тренировочный костюм в куче вещей, тоже на полу. Единственное, что было непривычным — закрытая дверца шкафа. Вероятно, ее закрыла Лори, чтобы уберечь мужа от созерцания пустых полок.

Она собрала Дженис две огромные сумки. В основном укладывала вещи, но все оставшееся свободное пространство забивала игрушками.

Упав на неприбранную кровать, Скотт прислонился к спинке и взглядом начал обводить комнату. Сделай и это своими дорогими воспоминаниями, повторял он себе. Запомни все, пока не пришла Лори с банками краски, новыми шторами и не переделала все в детскую для девочки. Всмотрись в мельчайшие детали — так выглядела комната, когда у тебя был сын!

Каждый предмет в комнате навевал воспоминания. «Стюарт Литтл» — странно, что он не валялся, а чинно стоял на книжной полке. Книга сразу же пробудила тысячи воспоминаний. Полка для книг была практически пустой, очевидно, что большинство книг Лори передала в квартиру матери. Значит, эту книгу она оставила нарочно? Знала, сколько связано с ней? Это очень мило с ее стороны. Но малышу нужно передать книгу и ту фотографию-закладку. Завтра же он перешлет по почте книгу на адрес ЛаДании.

Возле окна, за книжной полкой, он заметил несколько зеленых солдатиков, наверное, остатки армии, недавно разбросанной по всей карте города, которую тоже, видимо, упаковали вместе с вещами. Их он тоже отошлет. Может, нужно как следует осмотреть комнату, вдруг есть что-то еще, необходимое малышу, что можно отправить большой посылкой?

Он напишет мальчику длинное письмо и объяснит, как сильно скучает по нему. А письмо нужно прикрепить к солдатикам, чтобы оно досталось именно Куртису и ребенок знал, что Скотт думает о нем.

Улыбаясь, мужчина тут же придумал одну из фраз: «А что бы ты предпочел: подбросить их высоко-высоко или превратить солдатиков в жидкость и выпить их?»

Скотт разглядывал зеленые фигурки и, казалось, слышал голос мальчика, отдающего следующий приказ: спасти город от захватчиков — игрушечных динозавров, или лего-монстров, которых он специально построил, или самого большого врага всех времен — Скотта, Гигантского Ботинка!

«Итак, ребята, слушайте! У меня плохие новости! Я знаю, вы думали отдохнуть сегодня ночью, но по разведданным Гигантский Ботинок показался на горизонте! И поступил приказ мобилизовать все силы! Но у меня всегда есть план! И давайте посмотрим фактам в лицо: Гигантский Ботинок — не самый умный враг на планете!»

Только, судя по всему, той ночью сон очень быстро сморил командира, поэтому Гигантский Ботинок наступил на половину войск, а половину спас, собрав в Гигантские Руки. Командир, заснувший на полу, быстро проснулся и ринулся в бой, спасая свою армию, но тут Гигантские Руки, вечный компаньон Гигантского Ботинка, подняли командира, пощекотали, уложили на кровать, и командир сдался и согласился заснуть.

Скотт поднялся, подошел к окну, вновь слыша голос малыша, отдающего команду: «В атаку!»

С другой стороны, сколько ребенку нужно солдатиков? Он наверняка не будет скучать по этим трем! Но если вдруг он когда-нибудь спросит об остатке армии, Скотт сохранит их в ящике своего прикроватного стола. Если понадобится, он сможет послать их почтой, а если нет… Вероятно, командир Джексон и одобрит дислокацию здесь небольшого вооруженного контингента, который будет следить за сохранностью часов или разбросанной мелочи.

И стоило ли отсылать книгу, подумал мужчина, наклоняясь к полке со «Стюартом Литтлом»? Может, малыш потерял интерес к мышонку? Что, если книга так и будет валяться недочитанной где-то в шкафу ЛаДании? И когда-нибудь она будет выброшена безо всяких сантиментов либо матерью, не знающей о ее значении, либо мальчиком, который внезапно охладеет к слишком детской истории. А что, если и фото внутри постигнет та же участь? Безусловно, так и произойдет.

Скотт достал фото и, как Куртис прошлым вечером, провел указательным пальцем по изображению. Скорее это было даже не два человека, а один двухголовый. Они были так крепко прижаты друг к другу, что границы было не различить.

Скотт вспомнил печальное лицо мальчика, когда тот смотрел на фотографию прошлым вечером, а потом представил, как будет смущен Куртис через год, если увидит фото и вспомнит, как возился на постели с человеком, который даже не его родственник. Конечно, фото выбросят, если он пошлет его по почте.

Мысли опять растрогали Скотта, но он приказал себе прекратить драму. Неужели можно ожидать, что ребенок надолго запомнит свой восьмой год жизни?

Скотт закрыл глаза и попытался воссоздать в памяти хоть что-то с того времени, когда ему было восемь. Однажды на Рождество ему подарили свитер с изображением команды «Детройтские Львы», и он все норовил натянуть его поверх костюма, в который мама хотела нарядить его в церковь. Или это было, когда ему исполнилось девять? Или десять?

Он подумал о своей начальной школе и с трудом восстановил в памяти, где находился его второй класс: на последнем этаже, справа, или, наоборот, на первом этаже, возле дирекции? Он понял, что имена своих учителей или друзей пытаться вспомнить безнадежно.

Этот год был незабываем для Скотта, но кто даст гарантию, что и для мальчика тоже? Скорее всего, год вскоре утратит значение для Куртиса. Конечно, сейчас Скотт — его герой, а что случится через пять лет?

Здесь, в Ройял Оук, он, безусловно, будет все так же страдать, но там, в Детройте, будут ли о нем, Скотте Коффмане, думать с теплотой, или он станет всего лишь мимолетным воспоминанием?

Мужчина положил книгу в задний карман — она займет свое место в ящике, присоединится к солдатикам.

Скотт решил, что лучше себя не травмировать, поэтому дверцу шкафа не открыл. Осмотрел оставшуюся часть комнаты. Там стояло кресло-качалка, Лори решила оставить его для будущей комнаты новорожденной, и супруг был с этим полностью согласен. Скотт вспомнил, как недавно практиковался в укачивании ребенка. У Куртиса сильно разболелось ухо, ребенок не мог заснуть. «Я слишком большой, чтобы меня укачивали», — жаловался он, но чуть позже голова его уже покоилась на плече Скотта, мужчина обнял его и сильнее прижал к себе. «Я никому не скажу», — прошептал Скотт тогда.

Он даже приблизительно не мог сказать, сколько часов провел в детской за последние двенадцать месяцев. Они учились читать и писать, он слушал басни малыша, какую-то невероятную историю, что приключилась с ним в школе. Часто мальчуган не только рассказывал свою историю, но и должен был непременно показать, как все случилось — прыгая на кровати, или под нею, или на полу, или забирался в шкаф.