* * * Жалко, братцы, мужика, Что Ермила-бедняка! Уж такая-то досада, Что не там он ищет клада., А ведь клад-то под рукой,    Да какой! Как во поле, чистом поле Реют соколы на воле, Подымаясь к небесам. Кабы к ним взвился я сам, Шири-воли поотведал, Я б оттуда вам поведал, Что сейчас наверняка Не сорвется с языка!

1913 г.

После долгого ненастья Дождался, Ермил, ты счастья. Не останься ж в дураках. Клад теперь в твоих руках. Этот клад – земля и воля, Незаплаканная доля. Крепко кладом дорожи Да в руках его держи. Не поддайся мироеду, Закрепить сумей победу. Стой, Ермилушка, горой За народный, вольный строй, Заступи любому гаду Путь к отобранному кладу.    Потерявши снова клад, Жизни будешь ты не рад: Мироеды-воротилы Надорвут твои все силы. Впрягши вновь тебя в хомут, На весь век клещи зажмут! Будешь в горе и в неволе Бороздить чужое поле И за каторжный свой труд Получать… железный прут!

1918 г.

Суд*

Сказка Все это было в дни, когда так лес душист,       И воздух чист,       И небо сине, –    Ну, попросту, весной.    Два дятла, муж с женой,    Найдя в гнилой осине    Готовое дупло, Устроились домком, уютно и тепло. По малом времени – пищат в дупле ребята,    Малюточки-дятлята. От радости отец совсем сошел с ума:    «Дождался деток!.. Слава богу!.. Как все повырастут, – что старость мне, зима?.. Ништо! Я в деточках найду себе подмогу!»    А вышло дело не тово-с. Недаром говорят: кто б дятла знал, когда бы    Не длинный дятлов нос!    Сам хуже всякой старой бабы,    Наш дятел по лесу разнес,       Хвалясь и так и этак:       Дождался, братцы, деток! Какую пташечку ни встретит, всех зовет    На пир честной, крестины. А кстати подоспел тут праздничек. И вот    Вы посмотрели б, что за слет       Был у гнилой осины!       Был кумом – дрозд,       Кумой – синица,    Гостями – вся лесная птица.       Шел пир с утра до звезд, –    И пир на славу, в самом деле.    Перепились и кум с кумой    И гости – так, что еле-еле       Доволоклись домой. «Ну, дятел! показал себя пред целым светом!»    Молва потом плела о пире чудеса.    «Ага, так вот ты как! – прослышавши об этом,       На дятла взъелася лиса. – Зазнался? Без меня нашлись почище гости?! Постой же! Я ж тебя! – тряслась лиса от злости. –       Постой!»       Проходит день, за ним другой.       Малюток дятел кормит-поит.       Никто его не беспокоит. И вдруг: «тук-тук! тук-тук!» Дрожит-гудит дупло. Дивится дятел. «Тьфу! какую там скотину       Сюда некстати принесло?» Глядит: лиса хвостом колотит об осину.    «Ты что там разошлась? Каких тебе чертей?       Перепугала мне детей!» «Детей?! Скажи ж ты, а! – лиса в ответ лукаво. – Есть дети у тебя? А я не знала, право. Ну, выгоняй-ка прочь их из гнезда скорей!» «Что? – дятел завопил. – Судьба моя лихая! Ты ж погляди вперед: осина ведь сухая. На что тебе она?»       «Известно, на дрова».       «Дай срок хоть выкормить мне деток. Аль мало для тебя в лесу валящих веток?!» «Ну, ты! Не рассуждай! Какие взял права. Осину эту я давно держала в плане». «Мне ж все откуда знать?»       «Мог, дурья голова,    Спросить меня заране:    Где можно строиться, где – нет?» «Но как же быть теперь? Голубка, дай совет». «Совет? Давно бы так, чем разводить нахальство.    Я – все-таки начальство. Вот мой совет: детей – так повелось везде – Ты, милый, не держи в родительском гнезде,       У материнской груди,    А отдавай скорее в люди. Оно, конечно, так: поплачешь первый день, А после свыкнешься. Подумай, милый, ну-ка:       Нужна птенцам наука, – Ведь дома сгубит их и баловство и лень, А в людях, знаешь сам, работа и наука. Глядь – выйдут мастера… Да что тут говорить? Подмогой став тебе под старость и утехой, Они ж потом тебя начнут благодарить За то, что счастью их ты не был, мол, помехой». «Так, – дятел наш раскис, – пожалуй, ты права.    Люблю разумные слова. Но вот: кому б детей я мог отдать в ученье?» «Да что ж? Согласна я их взять на попеченье».    «Ой, лисанька, неужто так?»    «С чего же врать-то мне, чудак!» «Голубушка, по гроб услуги не забуду. Ох, как же я тебя благодарить-то буду?» «Благодарить потом успеется всегда.    Скидай-ка деточек сюда!»       Готово!    Сдался простец лисе на слово.    Летит дятленок из гнезда.    А там – известный уж обычай! –    За куст укрывшися с добычей,    Лиса зубами щелк да щелк.    Дятленок пискнул – и умолк. А через день лиса приходит к дятлу снова. «Ну, что, кума, куда девала ты мальца?»    «Пристроила… у кузнеца. Всем мастерствам, считай, кузнечество основа». «Спасибо, лисанька! Вот те сынок второй.    Уж и его пристрой».    Лиса «пристроила» второго! Вернувшись через день, она глядит сурово: «Ох, со вторым сынком измаялась совсем. Где только не была! Толкалася ко всем,    Кто ремеслом своим известен,    Не горький пьяница и честен, Строг с подмастерьями, но и не слишком яр…»    «Нашла?»    «Нашла. Старик примерный.    Слышь, будет твой сынок столяр. Для дятла – в самый раз: кусочек хлебца верный!»       «Кума!»              «Ну, что?»                     «Кума! Позволь еще разок тебя побеспокоить: Пристрой последнего».    «Не приложу ума,    Куда ж мне третьего пристроить?       Случись какая с ним беда,          Так я небось потом в ответе? Ба, вспомнила: бочар один есть на примете.       Давай-ка мне сынка сюда. Ну, вот. Теперь, дурак, учись, как жить на свете!» И тут же, на глазах несчастного отца,       Последнего птенца       Злодейка съела. «Смекай, – промолвила, облизывая пух, –       Куда я дела       И первых двух! Как был ты без детей, так без детей останься,    А предо мной вперед не чванься!»       У дятла захватило дух. Опомнившись, на весь на лес кричал он криком,       Виня лису в злодействе диком. Решили птицы все: «Тяни ее к суду!»          На ту беду,       Судьею главным в том году          Был, точно          Нарочно,       Искусник-фокусник, щегол: Все дятел просудил, остался бос и гол. Да из дупла еще к тому ж был изгнан срочно И оштрафован – как? за что? – за произвол, За то, что, – как гласил судебный протокол, – В казенном-де дупле гнездо украдкой свито.          С тех пор-то про щегла          Пословица пошла,       Что судит, дескать, щегловито! вернуться