Волк-правитель*

Сказка Для сказки пользы нет в нелепом привираньи. * * * Баран, – пусть родом он хоть из заморских стран, –             Но ежли он – баран,        Так и мозги его – бараньи. Однакоже беда научит хоть кого:           Барана одного За что-то невзлюбил пастух – за что, не знаю. Терпел баран, терпел и, наконец… того: «Нет, баста! – говорит. – Довольно!.. Удираю!»        Болтался долго в стаде с краю И, часик улуча, когда пастух уснул,                  Улепетнул.        Гулял весь день баран по полю,        Наелся и напился вволю. Под вечер с радости ну прыгать, ну блеять:        «Вот, мол, житье! Чего уж чище!        Ур-ра!» Ан в этот миг-то, глядь, Прет прямо на него огромнейший волчище,        Ворча уж издали: «А-га».        Увидя страшного врага,           Баран застыл на месте. «Танцуешь? – волк ему. – Ну, потанцуем вместе».           «Ва… Ваша честь… Ва… Ва… – Бараша языком ворочает едва, –        Танцую-с… Малость угостился… (Вот говорите ж вы: „баранья голова“. В беде меж тем баран на хитрости пустился.) Ах… стойте, Ваша честь… Я Вас… не отпущу!» «Что?!»        «Боже, как я рад такой счастливой встрече». «Как?!»        «Думал, что искать придется Вас далече». «Искать!!»           «Так точно-с. Я… с утра все Вас ищу!» «Тьфу, чтоб тебя! Да ты… Да говори ты толком,            В чем дело? Напрямки!» «Я… Стало быть… Наказ мне дали мужики: Сходи-ка в поле, мол, за господином волком, Скажи, что перестал к нам ездить становой, Что на деревне-де пошел сплошной разбой, Что, приучась ходить по струночке сызмальства,        Мы жить не можем без начальства, Что нынче-де у нас не жизнь, а сущий ад,           Разруха и разлад,           Тревога в ежечасье. Скажи, что если волк изволит дать согласье           Принять над нами власть, Так мы-де все ему готовы в ноги пасть, Что будет, мол, у нас он жить на всем готовом, По горло сыт и пьян, в довольстве день и ночь, –    Ну, словом…» «Что ж, – перебил тут волк, – пожалуй, я не прочь.    Идем».    Пошли. Баран бежит вперед вприпрыжку, А волк, стараясь скрыть голодную отрыжку,            Трусит рысцою вслед. «В ночную пору нам являться б и не след», –   Хитрит баран.                 «Так что ж? Приляжем». Полежали.             В деревню прибежали           Как раз в обед. Собаки первыми накинулись на волка.          За ними – весь народ. «Ай, волк!»           «Держи, Миколка!» «Беги наперерез!» – «Колом его, сосед!»        «Бей по башке!» – «Хватай на вилы!»        Последние напрягши силы,        Волк, весь израненный, кривой, Из бойни вырвался едва-едва живой.        Добравшись кое-как до лесу,         Он горько взвыл:         «Ну, и народ!        Ай мужики же, ну вас к бесу!        Ведь это что ж? Разбойный сброд! И впрямь, начальства нет: весь люд перебесился. Черт с вами!.. Ох-ох-ох! Беда, как ломит грудь! Да будь вы прокляты, чтоб я когда-нибудь        Деревней править согласился!!»

Клад*

Сказка Жил да был мужик Ермил, Всю семью один кормил. Мужичонка был путящий: Честный, трезвый, работящий; Летом – хлебец сеял, жал, А зимой – извоз держал. Бедовал и надрывался, Но кой-как перебивался. Только вдруг на мужика – Подставляй, бедняк, бока! – Прет несчастье за несчастьем: То сгубило хлеб ненастьем, То жену сразила хворь, То до птиц добрался хорь, То конек припал на негу… То да се, да понемногу – Дворик пуст и пуст сарай, Хоть ложись да помирай! Не узнать совсем Ермила – Злая дума истомила. Холод-голод у ворот, Ни гроша на оборот. То вздохнет мужик, то охнет, День за днем приметно сохнет. «Все, – кряхтит, – пошло б на лад, Ежли мне б напасть на клад». Спит бедняк и кладом бредит: То с лопатой в поле едет, То буравит огород. Взбудоражил весь народ, Перессорил всех соседок. Сам плюется напоследок И бранит весь белый свет.    Кладу нет! «Клад не всякому дается: С заговором клад кладется. Вишь, – Ермил башкой тряхнул, – Что ж я раньше не смекнул?» Мчит он к знахарке Арине. Баба дрыхнет на перине, Опивается бурдой: «Что, Ермил? С какой бедой!» «Так и так, – Ермил старухе, – Как хозяйство все в разрухе… Что почать? Куда идти?.. Помоги мне клад найти. Чтоб узнать к нему дорогу, Нужен черт мне на подмогу. Хоть последний самый сорт, Лишь бы черт! Вот в награду… поросенок…» «Ладно… Есть как раз бесенок, Только мал еще да глуп, Ты бы дал ему тулуп Да еды принес поболе, Пусть бы он в тепле и в холе И подрос и поумнел. Клад, не бойся, будет цел». У Ермила дух спирает, Сердце сладко замирает, В голове и стук и шум. Потеряв последний ум, Бабий брех приняв на веру, Он ей тащит хлеба меру. Потерпев денечков пять, К бабе мчит мужик опять: «Как здоровьице бесенка?» «Съел и хлеб и поросенка. Ты б еще принес муки». А меж тем бегут деньки. Пролетели две недели. «Что ж бесенок, в самом деле, Слышь, бабуся, отпусти…» «Дай мальцу-то подрасти…» «Хоть взглянуть».                  «Не сглазь заране, Твой бесенок вон… в чулане, – Рад кормежке и теплу, Под тулупом спит в углу». Обнищал Ермил до нитки, За гроши спустил пожитки. Дом весь по миру пустил: Беса малого растил! Потеряв совсем терпенье, К бабе в полночь под успенье Мужичонка прыг в окно. «Бес, бесенок – все равно! И с бесенком клад достану!» Подобравшися к чулану И стрелой шмыгнув туда, Ищет всюду. «Вот беда! Бесик!.. Бесенька!.. Бесенок!.. Не спужался бы спросонок…» Шарит с пеною у рта.    Ни черта! «Бесик!.. Бесенька… – Ни звука. – Что за дьявольская штука? Тут стена… и тут стена… – Чиркнул спичкой. – Вот те на! Провалился, что ли, бес-то? Ну, как есть, пустое место!!» вернутьсявернуться