Никто молчать вас не принудит. Газета – есть, газета – будет! Рабочей волею сильна, – Еще поборется она!

Административный «Соломон»*

(Быль) Не поделив с отцом Ипатом Бог весть чего, бобыль-Артем Облаял батю непутем. «Ну, я ж с тобою, супостатом! Постой, попомнишь, хулиган, Как поносить духовный сан!» – Строчит куда-то поп бумажку. Глядь, волокут Артема в стан: «На три недели – в каталажку!» Но за Артема все село: Ему-де будет тяжело, Бедняк болеет ведь падучей. Кряхтит урядник:                  «Экий случай! Ну, что ж… Садися наперед… А там начальство разберет…» Не долго ждать пришлось разбора: «Припадки? Может – нету спора – Мужик себе и повредить. Родню с ним, что ли… посадить? Не изменять же приговора. Насчет поблажек – извини! Такой порядок нам неведом. Что? Как? Бобыль? И нет родни? Так заменить родню… соседом!»

Ерши и вьюны*

   Слоняяся без дела    В реке средь камышей, Компания вьюнов случайно налетела    На общий сбор ершей. («Случайно», говорю, а может – «не случайно»?)    Ерши решали тайно, Как им со щукою вести дальнейший бой? Каких товарищей избрать в Совет ершиный    Для руководства всей борьбой    И управления общиной? Достойных выбрали. «Все любы вам аль нет?» «Все любы!» – «Все!» – «Проголосуем». «Согласны, что и подписуем». «Позвольте! Как же так? Уж утвержден Совет? – Пищит какой-то вьюн. – Да я ж не подписался!»    «Ты к нам откуда притесался? –    Кричат ерши. –    Не шебарши!» «Чего – не шебарши? Вьюны, чай, тоже рыбы. Вы на собрание и нас позвать могли бы. Есть промеж нас, вьюнов, почище вас умы.    Со щукой боремся и мы».    «Вы?!» – «Чем напрасно горячиться    Да подыматься на дыбы,    Вам у вьюнов бы поучиться    Культурным способам борьбы». «Каким?» – «Сноровке и терпенью.    Уметь мелькнуть неслышной тенью,    Где попросить, где погрозить,    Где аргументом поразить, – Зря не казать своих колючек: Колючки – это уж старо!»    «Постой! Наплел ты закорючек.    Да у вьюнов-то есть перо?»    «Есть». – «Без колючек всё?» – «Вестимо».    «Тогда… плывите, братцы, мимо!»

Прогрессивная мошна*

«Мой друг! Вы как насчет винца? – Сановник потчевал купца. – Пройдемся, что ли, по единой?.. Так… закусите осетриной Иль балычком… Иль вот икра… А Вы большой чудак, ей-богу! Как это Вы при всех вчера?! Учились где такому слогу: Мы – граждане! Ха-ха-ха-ха! Мы ждем обещанных…Потеха! Свобод…Ой-ой, помру со смеха!.. Администрация плоха!.. Дворянство в земстве нам помеха!.. Вот тут уж я и не пойму: Про земство собственно к чему?» (Шутя грозит начальство пальцем.) «К чему? – осклабился купец. – Смекаешь сам, родной отец: Нам развернуться б… капитальцем!» * * * «Купец затребовал свобод! Салазкин, браво, браво, браво!» – Печать шумела. Экий, право! Чудак народ! Понять не трудно бы сначала: Мошна купецкая кричала!

«Привычка»*

Один из членов Совета министров заподозрил, что его телефонные разговоры кем-то подслушиваются.

(«Речь», 5 сент. 1913 г.) «Стой! Третий кто у телефона?» – Вскричала важная персона, Давая в ужасе отбой. Сановник милый, бог с тобой, – Зачем пугаться так: «Не шпик ли?» Да мы (удел уж наш таков) Не ступим шагу без шпиков. А ничего. Живем. Привыкли.

Цензор*

Цензурный некий генерал (Спешу отъехать на прибавке, Что генерал давно в отставке) С великой жалостью взирал На вислоухого сынишку, Уткнувшегося в книжку. «Что? Тяжело, поди, сынок? Да, брат, ученье – не забава;    Про что урок?»    «Про князя Ярослава… О „Русской правде…“» «Что?.. Ахти! Тогда уж „Правду“ издавали?! А что? не сказано, – прочти, – За что ее конфисковали? И как прихлопнули? Когда? Судом? Аль без суда?» * * * Ох, по спине ползут мурашки. Нам с этим цензором беда: Столкнется с «Правдою труда», Так далеко ли до кондрашки! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться