Бунтующие зайцы*

Взбежавши на пригорок, Зайчишек тридцать – сорок Устроили совет.      «Житья нам, братцы, нет».      «Беда. Хоть с мосту в воду».      «Добудемте права!» «Умремте за свободу!» . . . . . . . . . . . . . . . От смелых слов у всех кружилась голова. Но только рядышком шелохнулась трава, Как первый, кто кричал: «За волю в землю лягу!»      С пригорка задал тягу.      За ним все зайцы, кто куда,         Айда! * * * Зайчиха с заинькой под кустиком сидела. «Охти мне, без тебя уж стала тосковать Ждала тебя, ждала: глаза все проглядела. Договорились, что ль, в совете вы до дела?» «Договорилися. Решили бунтовать!» * * * О бунте заячьем пошли повсюду толки.       Не говоря уж о лисе, Теперь, поди, хвосты поджали звери все, – А больше всех, понятно, волки?!

1913

Силуян*

   Нашла тоска на Силуяна:    «Тьфу, окаянная пора! Как оплошал народ: ни одного двора,    Где б не было изъяна. Куда ни сунешься – прямая нищета:    Ни хлеба, ни скота. Где лошаденка есть, так беспременно кляча.    Повеситься, такая незадача: На все село – лихой хотя б один конек! Хотя б один!» Бедняк лил слезы чуть не градом.    Из-за чужих коней?! А так! Ведь паренек    Был… конокрадом!

Воры*

На днях в Михайловском манеже приступят к устройству международной интендантской выставки.

(«Вечернее время».)   Лихому вору      Все впору. Накравши где-то чуть не гору    – Короче: добрый воз! –    Хороших, гибких лоз И наплетя из них корзинок, Свое изделие привез Корней на рынок. «Вот где корзиночки! Ну, чем не хороши?! –    Корней товар свой выхваляет. –    Ей-ей, нужда не позволяет, А то б не променял не то что на гроши,    Ни на какие барыши! (Сам барыши в уме считает.) Эй, тетка, не зевай, спеши.    Три гривенки – корзина.    За парочку – полтина!» –    Орет вовсю купчина. Ан, рядом – глядь! Мартын корзины ж продает, – Да как ведь продает? Задаром отдает: «Вот где плетушки, так плетушки!    Эй, божии старушки,    Молодки-хлопотушки,    Красотки-хохотушки,    Маланья, Акулина!..    Товар – малина!    Берите у Мартына,    За штуку – три алтына,    Молодкам – за пятак,    А ежли что – и так!»    «Мартын, очухайся, скотина! –    Шипит Корней. –    Ты ж это что, злодей,    Рехнулся с полугару,    Объелся ль белены,    Что своему товару    Не ведаешь цены? Расстаться можно так с последними штанами! Ведь при моей цене барыш уж не большой, – А я корзины плел все ж из лозы… чужой…       Из краденой, сказать меж нами». «Эх, – отвечал Мартын, – чудак же ты, Корней! На что польстился? На лозинки! Какой с лозы барыш? Будь наперед умней: Воруй готовые корзинки!» * * *       Вот то-то и оно. Нет интендантов здесь? Спросить бы заодно. (Охота просто знать. Мы, право, не задиры.) Как это там у них: все иль не все равно,       Что воровать: казенное сукно,       Готовые ль казенные мундиры?

«Администратор»*

Утром 27 декабря в Петропавловскую больницу в каретах скорой помощи были доставлены с тяжкими поранениями проживающие в доме № 13, по М. Вульфовой ул., Побожаева, два ее взрослых сына и чиновники – Ульянович, Чекалов и Чеботарев, все шестеро – израненные дворником, ворвавшимся в квартиру подвыпивших жильцов для водворения порядка. Дворник арестован.

(«Биржевые ведомости», 27/XII, 1912 г., № 13317.)    Ерема в дворниках служил. Хоть было по двору порой и хлопотливо,    А в праздник – особливо,    Одначе жил Ерема – не тужил И службу нес хозяйскую ретиво. Хозяин уж не раз Ереме за труды    Сулил при случае подачку. От радости мужик сильней порол горячку.    И допоролся… до беды. О рождестве, когда кто мог, тот веселился,    Хозяин к дворнику ввалился:    «Ох, миленький, смотри!    Поостеречься б нам пожара. В хватере надо мной шумят… Как будто свара… Перепились, должно… Поди-ко-сь… усмири!»    И, повинуяся приказу,    Наверх стрелой летит силач. «Ой, убивают! Ой!» – раздался где-то плач    И замер сразу. Ерема мчит назад. Хозяин у перил Стоит испуганный. «Ну что?»    «Да усмирил!.. С натуги ломит поясницу.    Поди ж ты, начали дерзить!..» Израненных жильцов пришлося увозить    Едва живых – в больницу! вернутьсявернутьсявернутьсявернуться