Опекун*

   Такое диво в кои веки: Совсем на днях сановник некий    Сиротский посетил приют.    «Великолепно! Превосходно!    Ну, прямо рай: тепло, уют… Детишки – ангелы. А честь как отдают!    И маршируют?»       «Как угодно, –    По отделеньям и повзводно…»    «Быть может, „Славься“ пропоют? Восторг! Божественно! И этому виновник?..» Смотритель дал ответ: «Я-с и моя жена». «За все вам русское мерси! – изрек сановник. – Такая именно нам школа и нужна,    С патриотической основой.    Я очень ваш почин ценю. Я доложу о вас… Я в долг себе вменю… А здесь – столовая? Доволен и столовой.    Позвольте мне меню. Как?! – вдруг вскипел наш гость. – Молочный                     суп… Жаркое…       И это… это – в пост!    Черт знает, что такое!» «Ваш-сясь! Питание… Малютки… Хилый рост…    Из бедноты сиротки… Родные померли все больше от чахотки…    Врачи…»       «Врачи нахально врут!       Не допущу потворства!       С поста не мрут,       А мрут – с обжорства!» * * *       «Ведь этакий вандал!» –    Иной читатель скажет гневно. А я б опекуна такого оправдал: Ведь он от голоду ни разу не страдал,    А от обжорства – ежедневно!

Гастроном*

«Как звать тебя?»    «Памфил Босой». «Подумать, гастроном какой тут объявился!» Заводчик так рабочему дивился: Бедняга-гастроном гнилою колбасой       Давился. «Знать, заработки хороши?» – Хозяин вымолвил ехидно. «Куда! – вздохнул Памфил. – Гроши!» «Гроши? Оно и видно.    Где мастер?»       «Здесь!»       «Пиши… За лишний жир… вот этому вот… графу…       Целковый штрафу!» * * * Пожалуй, скажет кто: «Ну, мыслима ль когда, Хоть и в хозяине, такая подлость, друже?    Так не бывает!»       Господа, Бывает так, – хоть, правда, не всегда: По большей части – хуже!

Лицедеи*

Недавно случай был с Барбосом:    Томила пса жара,       Так средь двора       Клевал он носом. А не заснуть никак! Усевшись на тыну,    Сорока-стрекотуха       Мешала сну.    «Ой, натрещала ухо…  И принесло же сатану! Чай, больше места нет?.. Послушай-ка, болтуха:    Уж ты б… таё…  Недалеко до лесу… Летела б ты, ей-богу, к бесу!»       Сорока же – свое:    То сядет, то привскочит,    Слюною глазки мочит,    Псу жалобно стрекочет:       «Голубчик, не озорь!    Ведь у меня, гляди, какая хворь:       Я так измаялась, устала, –       Пить-есть почти что перестала, –    Вся измытарилась и сердцем и душой,       Скорбя о братии меньшой!    И ко всему щеку раздуло… вспухли губы…    Ох, смертушка! Нет сил терпеть зубную боль!»    «Щека и губы… Тьфу! – рычит Барбос. –                     Позволь,    Трещотка чертова, кому бы    Врала ты, да не мне.    Где ж видано, в какой стране, –    Уж разве что во сне, –    Чтоб у сороки были… зубы?!» * * *    Урок вам нужен? Вот урок: Встречаются меж нас нередко лицедеи:    Высокие слова, высокие идеи, –    Нет подвигов, но будут – дайте срок! Известно urbi et (смотри словарь!) – et orbi: Их грудь – вместилище святой гражданской                     скорби! На деле ж вся их скорбь – зубная боль сорок!

Пари*

«Мавруша!.. Кисанька!.. – Печально серый кот       Мяукал у ворот. –    О душегубство! О злодейство! Ну, как теперь один я вынянчу котят?    Они ж еще и не глядят!    Пропало все мое семейство!» «Голубчик Вася, что с тобой?    Да не нужна ль моя услуга?» –    Летит Барбос на голос друга. «Ох, брат, наказан я судьбой!» «Как? Говори скорей! Уж я взаправду трушу». «В трактире… сжарили и съели, брат, Маврушу». «Кто съел-то?» – взвыл Барбос, попятившись назад. «Рабочий… то ль мужик… Побился об заклад…    За пять целковых, супостат,       Маврушу слопал.    Всю – с головы и до хвоста!» «Да что ты? Батюшки! Пет, это неспроста. Не, не!..» – растерянно глазами пес захлопал. * * *       Читатель, что ни говори,       Тут ясно – дело не в пари.       Раз не осталося от кошки          Ни хвостика, ни ножки, Наверно, «супостат» денька четыре-три    Пред тем не видел… хлеба крошки. вернутьсявернутьсявернутьсявернуться