«Союзники»*

«Союзника» корил сановник, хмуря брови: «Взгляни назад: какое море крови! Взгляни вперед: какой зловещий мрак!       Ты понимаешь ли, дурак:    Все замыслы мои бесплодно гинут,    Я осужден, оплеван, я покинут    Разумными и честными людьми! А ты мне чем помог? Чем, прах тебя возьми? Едва не каждый день мне поднося иконы,       Знамена да жетоны,     Ты, утопая весь во лжи, Сулил мне доблестных „союзников“ „мильёны“.     А где они? А где они, скажи?..» Упрекам нет конца. Сановник в гневе пылок.       «Союзник» же то запыхтит,              То закряхтит, То поскребет всей пятерней затылок,    То пальцем ковырнет в носу… * * * Так я уж, так и быть, отечество спасу,         Скажу сановнику открыто,         Холопским душам не во гнев: «Поставь скорей казенное корыто, „Союзников“ набьется полон хлев!»

Правда, Кривда и Копейка*

Издательство «Копейка», собрав газетчиков, предложило им не продавать «Правды».

(Из письма наборщика Х-с.) Нельзя сказать, в каком году Так повелось, но так ведется, Что Кривде с Правдой не живется, Что Кривда с Правдой не в ладу, И не одна она, злодейка: Союзник верный ей Копейка. Людьми подмечено давно: Копейка с Кривдой заодно! Имея общую лазейку, Они вдвоем всегда, везде. С тех пор как создал черт Копейку, Копейка с Правдой во вражде!

Поют*

(Быль)

Рабочими организуются певческие хоровые общества.

Из рабочей жизни.       Жена молодка,       Красотка, К заводчику, как банный лист,       Пристала: «Ах, мне нехорошо!.. Ах, я совсем устала!.. А ты – бесчувственный… буржуй, капиталист.          Фу, гадкий, гадкий…          Как есть тюлень! Ну, как не стыдно: целый день Все у тебя в уме расчеты да раскладки!          Хотя на часик их забудь. Садись вот здесь… Вот так… Поговори со мною… Ну, приласкай меня… Склонись ко мне на грудь…                Побудь,          Как муж с женою!..» «Ох, матушка, не до того!    Ведь ты ж не знаешь ничего.    Не только у меня заботы, Что выкладки да в барышах расчеты.    Ты не заметила: рабочие… поют! Поют с недавних пор, идя домой с работы. Так эти песни мне покою не дают! Попробовал певцов приструнить я построже, – Так нет, спокойны все: ни криков, ни угроз. Но стоит им запеть, как весь я настороже! И слов не разберешь, а жутко… И по коже,    Поверишь ли, дерет мороз!» * * * Когда рабочий плачет, Тогда хозяин скачет, Когда ж рабочий весел, Хозяин нос повесил.

Рыболовы*

      Бывают же дела!       Зовите это чудом, – Но вслед за православным людом       Лиса посты блюла И в пост жила лишь рыбным блюдом. «Тут дело вкуса, мол, совсем не чудеса», Мне скажут. Я не прекословлю. Но дело в том: раз утречком Лиса       Пришла к реке на ловлю. В струи прозрачные закинута леса С наживкой – мухой золотистой. Разнежилась Лиса на травушке росистой; Ан глядь – напротив Волк сидит на берегу,       – Принес его нечистый! –       Сидит и ни гу-гу:       Тихонько рыбу удит. Так делать нечего, себя Лисичка нудит       И куму шлет привет.       Кум корчит ей в ответ       Подобие улыбки: «Желаем кумушке – наудить больше рыбки!»    А рыбки нет как нет! В досаде Волк уж было забожился: «Уловец-то какой здесь был, кума, вчерась!..»       И вдруг насторожился. За ним – Лиса. В реке резвился Меж двух крючков – Карась! От жадности у Волка ни терпенья, Ни совести, – он к рыбе держит речь: «Миляга, подь сюда! От ложного движенья       Тебя хочу я оберечь.       Пусть рыбы немы, да не глухи… Послушай-ка, держись подальше ты от мухи! Не то как раз нарвешься на крючок. Меж тем – гляди сюда: ну что за червячок       Перед тобою вьется!» Лиса от бешенства трясется: «А, серый черт!.. Так знай: ты больше мне не кум, Подохнуть бы тебе от лихоманки! Карасик, положись на собственный свой ум.    И муха и червяк – равно приманки.       Да разница все ж есть,          Какую съесть. Голубчик мой, я так толкую: Коль все равно тебе, какую Кончину живота обресть, Так выбирай из них любую; В рыбачью сеть ты можешь влезть, Узнаешь человечьи руки; Иль можешь смерть приять от щуки, Иль от другой какой помрешь ты штуки, Иль можешь за ничто пропасть, Живым попавши в волчью пасть!.. Сравни ж теперь, – а в выборе ты волен! – Таким концом ты можешь быть доволен? А мне ты попадись – тебе почет какой! Тебя я скушаю – уж похвалюсь заране! – Не прежде, как, обсыпанный мукой, Ты хорошо прожаришься в сметане!» вернутьсявернутьсявернутьсявернуться