V Пришло из города в деревню «обращенье»: Мол, дезертирам всем объявлено прощенье       В последний раз. Все, кто не явится исполнить долг свой честно,    Караться будут повсеместно, –       Таков приказ. Дается льготный срок. А после – не взыщите: Тому, кто отказал республике в защите,       Пощады нет. И кто предателя подобного укроет,    Тот сам себе могилу роет.       Один ответ. Все, в «перелетчики» попавшие случайно, Те были льготою довольны чрезвычайно:       Пришли на сбор. Кулацкие ж сынки и сволочь всякой масти    Решили дать Советской власти       Лихой отпор. У Митьки-бегунца приятели нашлися, К нему с винтовками молодчики сошлися       В лесной отряд. Митюха дробовик отцовский взял с собою.    «Слышь, не сдавайсь, сынок, без бою;       Всади заряд!» Ватага молодцов, Вавила – коноводом, А как рискованно в своих местах с народом       Стать на ножи, – Ушли в чужой уезд. В лесу, в деревне, в поле    Пришлось пуститься поневоле       На грабежи: Где выкрадут коров из-под чужой повети, Где унесут добро, хранившееся в клети.       В конце концов Сумели насолить так трудовому люду,    Что мужики пошли повсюду       На бегунцов. VI О Колчаке ходили слухи. Росли надежды кулачья. «Большевики, едят вас мухи!    Что Волга? Чья?» Читая каждый день газеты, Кузьма Лукич глядел орлом: «Чать, скоро, братцы, все советы    Пойдут на слом. В Москве дошло до забастовок, Шумят рабочие, хе-хе!» Кузьма на радостях обновок    Привез снохе. В лес дезертиры перестали Крестьянских угонять коров: Держаться все поближе стали    Своих дворов. Но вот пошли другие вести. Вновь кулаков тоска грызет: «Колчак отогнан верст на двести…    Нет, не везет! Знать, счастья долго дожидаться». Пришла худая полоса. И бегунцам пришлось податься    Опять в леса. VII Ванька, Фролка, Пров, Николка    Да Панкрат, Клим, Епишка Да Микишка    Крепко спят. Митька, Петька, Гришка, Федька    У костра Трубки курят, Балагурят    До утра. Вот светает, Быстро тает    Синь-туман. Лес проснулся. Не вернулся    Атаман. «Эх, Вавила!» Охватила    Всех тут жуть: «Поднимайтесь, Собирайтесь,    Братцы, в путь!» «Эх, Вавила!» Приуныла    Вся семья. Гнутся ветки. «Гей, вы, детки!    Вот и я! Из разведки Прямо редкий    Вышел прок. Эвон, сколько – Жрите только! –    Приволок. Тише, Гришка: Тут кумышка,    Не пролей. Кто потянет, Сразу станет    Веселей. В сборе все ли?» Парни сели    На траве. Пили смело, Зашумело    В голове. На кумышку До излишку    Налегли. «Эх калина!» «Эх малина!»    «Ай люли!» «Сдобна, пряна, И румяна,    И бела Наша тетка, Что лебедка,    Проплыла!» Фролка пляшет, Шапкой машет:    «Ну ж дела! Слышь, ребята: Женка брата    Родила!» Фролка скачет, Митька плачет,    Сам не свой Весь трясется, Оземь бьется    Головой! VIII «Ой, лесные вы ребятушки, зеленые, Вы головушки-головки забубённые, Дезертиры, бегуны вы все проворные, А настали дни-денечки нынче черные, Пробежало лета больше половинушки, А куда теперь податься нам, детинушки? Возле Питера войска разбиты белые И колчаковцы бегут, как ошалелые. Войско красное с Урала как воротится, По лесам оно за нами поохотится, Покарает дезертиров всех без жалости, Половину расстреляет нас по малости. Уж и так-то мы в лесу боимся шороху, А придется, видно, нам понюхать пороху, А придется передаться нам Деникину. Я, Вавилушка, флажок зеленый выкину, Будь что будет, раз такое положение. Не пошлют авось нас сразу же в сражение. Той порою, может, смута и уляжется: Как Деникин победителем окажется. Все домой вернемся с честью мы с великою: На коне донском, с нагайкою и с пикою!»