Вот именно!*
«Здорово!» «Здорово!» Встретив эсера матерого, Какой-то наивный чудак Стал корить его так: «Послушай, дружище! Ведь я считаю, что эсеры чище, Чем принято о них говорить. Бросили б вы, милые, дурить. Вот я был на эсеровском процессе (Сужу, стало быть, не по ненавистной вам прессе), Так сам я слыхал, как один свидетель Аттестовал антантовскую добродетель, От которой вы, эсеры, без ума. Антанта, задуши ее чума, Вас в восемнадцатом году на большевиков натравливала, А сама… кадетское министерство подготавливала! Обрадовалась бы Россия такому подарку? Революцию, стало быть, на смарку? Опять оседлать рабочего и мужика?» «Эх, – вздохнул эсер на слова чудака, – Гляжу я на тебя, дурака отпетого. Да почему ж ты думаешь, что мы были… против этого?»В малом великое*
Коммунистическая ода30 июня 1922 г. комячейка ф-ки Гознак справляла торжественный выпуск учеников партшкол двух ступеней.
Из учеников особенно выделялся один рабочий-печатник 47 лет, обремененный большим семейством при очень тяжелом материальном положении, И. П. Константинов, который, проходя эти две школы как I, так и II ступени, был самым примерным и внимательным учеником, – он не пропустил ни одного дня занятий партшколы.
Общее собрание рабочих-коммунистов приветствовало этого ученика – рабочего от станка, который, посвящая себя занятиям политическими науками, не останавливается ни перед какими преградами.
В ответ на приветствие Константинов заявил: «Я рабочий, а рабочий при Советской власти должен знать, что он сам должен найти правильный путь в ученье и знании».
Рабочие, ученики партшколы, постановили тов. Константинова за его твердое стремление к знанию занести на красную доску.
День трудовой отбыв, усталый от натуги, Порою, может быть, больной – Не самогонкою хмельной Ты отравлял свои голодные досуги, Не в церковь тупо брел – глотать гнилой дурман, Не на базар спешил с продажной зажигалкой, Чтоб, сбыв ее, бумажкой жалкой Заштопать кое-где дырявый свой карман, – Презрев мещанские насмешки и уколы: «Туда ж, с мальчишками учиться, бородач!» – Ты шел к порогу новой школы Для разрешения неслыханных задач. Среди нехоженных, огромных Российских наших пустырей, Таких, как ты, невидных, скромных Немало есть уже у нас богатырей. Рабочий рядовой, «товарищ Константинов», Сознаньем классовым могуч, Ты – исполин средь исполинов, В твоих руках – к победам нашим ключ. Всем меньшевистским злым кликушам, В решающие дни пошедшим с нами врозь, Всем чванным и гнилым интеллигентским душам, Презреньем кастовым отравленным насквозь, Всей эмигрантщине зверино-плотоядной, Парализованной, но все еще живой, – Какой угрозою убийственно-наглядной Является культурный подвиг твой! К серпу и молоту прибавив силу знанья, Ты, у врагов кому иного нет названья, Как «обнаглевший хам», «разнузданный вандал», К серпу и молоту прибавив силу знанья, Все наши замыслы, все наши упованья, Все наши общие труды и начинанья Ты укрепил и оправдал, Ты, в ком, свершая путь великого страданья, «Как солнце в малой капле вод», Отобразил себя рабочий наш народ!За этой линией*
(Основной припев) Я опоздал с моею сказкой. «Гааги» нету. Не беда. Ведь мы гаагскою развязкой Не обольщались никогда. Так суждено уж – прогореть ей, Чтоб – через сколько там недель? – На конференции на третьей Продолжить ту же канитель. А может, песенкой иною Начнет лиса нас угощать? Блокадой новой иль войною Опять попробует стращать? Ну что же, мы себе на плечи Врагов не думаем сажать. Красноармейцы, вашей «речи» Не стану я опережать! Скажу лишь то, что непреложно: Мы уступаем, сколько можно, Но если нас биржевики Начнут пугать – серьезно? ложно? – Мы твердо скажем: «Осторожно! За этой линией – штыки!!» вернутьсявернутьсявернуться