Доверчивый кум*

Тревожные пошли по избам разговоры:    Деревню осадили воры! Лишь одному Кузьме как будто горя нет.    «Есть у меня такой, – он объявил, – секрет:    Ворью не подобрать к нему вовек отмычки!» Какой секрет, Кузьма – резонный был мужик! –    Таился, прикусив язык:    Держался не худой привычки. И все ж одной душе открыл секрет Кузьма: Был пьян, разнежился ль, но оказал доверье          Куме Лукерье.       Кума на то кума,    С кумы не спрашивай зарока: Болтливая кума, что вызнает сама,    Всем расстрекочет, как сорока. Пошел секрет Кузьмы по всем дворам гулять.    А чрез неделю, глядь,    - Да как же буду жить теперь я!       Разо-о-ор!.. Разбо-о-й!.. – Взвыл обворованный Кузьма перед избой, В которой было всех остатков – пух да перья. «Как воры мой секрет открыли, не пойму!» «Наверно, сам его ты выболтал кому!» –       Журили мужики Кузьму,       А громче всех… кума Лукерья!       Сам подкузьмил себя Кузьма.       Простая басенка весьма,       Но поучительная крайне:       Болтливость – враг военной тайне! Вкруг нас – будь бдителен и не теряй ума! – Шныряет не одна «болтливая кума»!

Кинжал*

   Как Гитлер яростно визжал:    Его дела – не надо краше!    «Орловский клин» в его руках «кинжал»,    И он направлен – в сердце наше! Мы вырвали из рук врага орловский клин, Не будем ждать, пока всем время растолкует, Куда вонзит кинжал советский исполин. Но признак, роковой для немцев, есть один:    Орел и Белгород – у нас, Москва – ликует,    И содрогается – Берлин!

Фашистское «сверхорудие»*

Из опилков калачи,

А начинка-враки;

Косят сено на печи

Молотками раки!

(Шуточная песенка.)

Количество русских пленных, захваченных под Орлом, буквально неисчислимо,

(Берлинское радио.) Фашисты в диком изумленье: «Что получилося с войной!» Солдаты в зимнем настроенье, Хоть на дворе и летний зной. Ах, что все «тигры», «фердинанды»! Что все растрепанные банды Дивизий битых! Где их пыл! Они не слушают команды И норовят укрыться в тыл! В такой беде от Шпре до Тибра Вдруг раздалося: «Фёйер! Пли!» Фашисты страшного калибра Орудие изобрели. Вот это дуло так уж дуло! Заряд – в сто сорок три версты! Когда орудие «пальнуло», Хватились все за животы. Всех, даже самых нелюдимых Людей от смеху растрясло; Взметнулось «цифр неисчислимых Неисчислимое число!» Расходу немцам – на полушку, А между тем какая прыть: Изобрели такую «пушку», Что невозможно перекрыть. Продукт особых «инженеров»! Немецких армий стоит трех: Невероятнейших размеров Невероятный – самобрех!

По гостю – встреча*

В деревне был мужик Хаврош, головорез.    Он бесперечь со всеми в драку лез, Чужое загребал, не за свое боролся.    Косясь давно уж на Фому, В избу – непрошенный – вломился он к нему,    Решил: врасплох его возьму!    Не на такого напоролся:    Был встречен так Хаврош Фомой,       Что еле-еле С кровавыми отметками на теле       Дополз домой.    Деревня вся далася диву: «Хаврош-то, слышали? Поди, теперь его    Не будет уж тянуть к чужому пиву!» «Да, встретил, друг Фома, Хавроша ты… тово…    От угощенья твоего    Ему остаться вряд ли живу!»    «Как мог, так гостя привечал, –    Фома с улыбкой отвечал, –    Не важно встретил. Делать неча. Какой был гость. По гостю – встреча». * * * У немцев стынет кровь от фронтовых вестей:       Не чаяли такой закуски. Что делать? Русские – непрошенных гостей       Привыкли мы встречать по-русски.       Вломились «гости» к нам – враги.       Так «по гостям и пироги»!

Над Харьковом взвилось родное наше знамя!*

События идут закономерным ходом. Враг тщетно силится – зарвавшийся игрок! – Замедлить, отдалить расплаты близкий срок. Перед фашистским подлым сбродом Встает неотвратимый рок. Над Харьковом взвилось родное наше знамя И засверкала вновь советская звезда., Он снова наш, он снова с нами, Освобожденный – навсегда! Враг защищается. Он в исступленье лютом. Но мощь его потрясена. И победителей торжественным салютом Приветствует Москва и вместе с ней страна! Пусть Харьков разорен, пусть он-полуруина, Неповрежденного пусть нету в нем угла,    Но в нем родная Украина    Залог победы обрела. Победа наша стала зримой, И истиной звучит уже неоспоримой, Что гибелью врагу грозит обратный путь, И в страхе чудится его орде смятенной, Что ей не избежать воды студеной В своей «Березине» глотнуть! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться