‹1975›

МАРИС ЧАКЛАЙС{223}

(Род. в 1940 г.)

С латышского

ДЕНЬ УКРОПА День укропа, день в дурмане, Горе, сладкое, как тмин. Без очков душа в бурьяне Огуречных именин. Как планета — из сарая, Перебежкой громовой Бочка жаркая, сырая Оставляет след кривой. Прямо в братскую могилу, Доброволец-лист идет. Опустился через силу, Как взошел на эшафот. Огурец уже на месте, Добросовестный службист. Как разборчивой невесте, Свекле твист милей, чем Лист. Осознав, что все в порядке, Циник, жизнелюб, толстяк, На своей уютной грядке Ухмыляется желтяк. Тлеет, веет, полыхает, В лабиринте летних троп, Пахнет он, благоухает, Он главенствует, укроп. Нынче наши ноздри шире, Ноздри, как у лошадей. Завтра будет осень в мире И для звезд, и для людей. Справив это новоселье, Прежде чем листве конец, Каин-пьяница с похмелья Съест соленый огурец.

‹1968›

ПЕСЕНКА ПРО ДОН-КИХОТА Неужто снова — мимо трав зеленых, Канав, заборов, и цветущих кленов, И наших сонных домиков, — с разгона На мельницу он мчится непреклонно?… Неужто он до огорчений жаден? Неужто не спасет его от ссадин Уменье все, что гоже и негоже, Переплетать тисненой прочной кожей? Неужто вправду там, как луч десницы, Смех Дульцинеи тихо серебрится? Пред взором город мельниц громоздится. О Дульцинеи, приоткройте лица! И — сквозь судьбу, и — мимо трав зеленых, Канав, заборов и цветущих кленов, По улочкам, кривым и немощеным, Прямым путем — к цирюльням немудреным… Ну, а когда исход уже известен? Все точно так же. Праздник чист и честен. Ни лжи, ни страха не познав с пеленок, Рождаясь, мысль смеется, как ребенок. Пой, не смолкай! Я становлюсь сильнее. Тьма задохнется, корчась и бледнея, От песни той. И я увижу — где я. Сиди в окне и пой мне, Дульцинея! Не умолкай! Ведь песня мимо кленов, Канав, цирюлен, мимо трав зеленых, По лабиринтам улиц немощеных Всегда дойдет до мельниц укрепленных. Глоток вина и хлеб. И можно снова Идти сквозь мрак — ведь рыцарь держит слово. Звезда горит лукаво и высоко. О Дульцинеи, пойте свет из окон!

‹1971›

* * * Будешь плакать, коли с юных лет Моря, моря, моря нет как нет. Море девушке принадлежало. Море убежало. Шел я, пел я среди бела дня. Море было домом для меня. И сказал я девушке: — Войдем В наш стеклянный дом, Где пируют рыбы! — Разве мы войти могли бы? Видишь, двери нет. — Девушка в ответ. — В гости нас не звали. Впустят нас едва ли. — Девушке сказал я напрямик: — Хочешь, все это растает вмиг? Грустно девушка мне отвечала: — Лета бы дождаться нам сначала! — Между тем ночная мгла сгущалась, Месяц нам светил, земля вращалась, В сумраке бесснежной той зимы Шиш судьбе показывали мы. Хочешь сетуй, хочешь веселись — Буря на камнях оставит слизь. Шел я, напевая, той зимой. Шел я к морю, нет, к себе домой.

‹1972›

АБДУЛЛА АРИПОВ{224}

(Род. в 1941 г.)

С узбекского

* * * — Проснись скорей, что без толку валяться? Не надо спать иль спящим притворяться. Играют блики солнца на стене. Что ж ты молчишь, не отвечаешь мне? И слезы на ресницах серебрятся. Ты почему не хочешь просыпаться? — Я спал, я видел молодость во сне!

‹1967›

ПОЭТ Не думай, что поэт земного сторонится. Он не обходит зол и не таит добра. На то он и поэт, что легок, словно птица, хоть груз его тяжел, как снежная гора.

‹1968›

* * * Благословенно прожитое мною, все, что уже не повторится впредь, все то хорошее и то дурное, чем мне гордиться и о чем жалеть. Все было: и падения и взлеты, но, размотав клубки своих дорог, я видел то, что не увидел кто-то, и то сказал я, что другой не смог. Хоть мне неведомо, что предо мною, но я благословляю наперед все то хорошее и то дурное, что ждет меня и что уже не ждет. И пусть за тем ближайшим поворотом лучи не мне назначенных дорог. Что не увижу я, увидит кто-то, и кто-то скажет то, что я не смог. вернутьсявернуться