ВЛАДИМИР КОЯНТО{213}

(Род. в 1937 г.)

С корякского

РОДНИК Родниковой воды Напьюсь, Освежу лицо И грудь. Если в сердце Проникнет грусть, И туда не забуду Плеснуть. В роднике Вода — бирюза, Как хрусталь — И звонка и чиста. Это родины Милой глаза. Это матери Нежной уста.

‹1963›

ЮННА МОРИЦ{214}

(Род. в 1937 г.)

РОЖДЕНИЕ КРЫЛА Все тело с ночи лихорадило, Температура — сорок два. А наверху летали молнии И шли впритирку жернова. Я уменьшалась, как в подсвечнике. Как дичь, приконченная влет. И кто-то мой хребет разламывал, Как дворники ломают лед. Приехал лекарь в сером ватнике, Когда порядком рассвело. Откинул тряпки раскаленные, И все увидели крыло. А лекарь тихо вымыл перышки, Росток покрепче завязал, Спросил чего-нибудь горячего И в утешение сказал: — Как зуб, прорезалось крыло, Торчит, молочное, из мякоти. О господи, довольно плакати! С крылом не так уж тяжело.

‹1964›

ЮЖНЫЙ РЫНОК Инжир, гранаты, виноград — Слова бурлят в стихах и прозе. Кавказа чувственный заряд Преобладает в их глюкозе. Корыта, ведра и тазы Они коробят и вздувают, Терзают негой наш язык И нити мыслей обрывают! Прекрасны фруктов имена! Господь назвал их и развесил В те золотые времена, Когда он молод был и весел, И образ плавал в кипятке Садов Урарту и Тавриды, Одушевляя в языке Еще не изданные виды. А ветры шлепали доской, Тепло с прохладой чередуя В его скульптурной мастерской. Серьезный ангел, в пламя дуя, Хозяйство вел. Из образцов Готовил пищу. Пили кофе. А всякий быт в конце концов Враждебен мыслям о Голгофе. Я это знаю по себе, По гнету собственных корзинок. Я это знаю по ходьбе На рынок, черный от грузинок, Влачащих овощ на горбе.

‹1966›

АНТИЧНАЯ КАРТИНА Славно жить в Гиперборее, Где родился Аполлон, Там в лесу гуляют феи, Дует ветер аквилон. Спит на шее у коровы Колокольчик тишины, Нити мыслей так суровы, Так незримы и нежны. Толстоногую пастушку Уложил в траву Сатир. Как ребенок погремушку, Он за грудь ее схватил. А в груди гремит осколок Темно-красного стекла. А вблизи дымит поселок, Ест теленка из котла. Земляничная рассада У Сатира в бороде, И в глазах не видно взгляда, Он — никто, и он — нигде. Он извилистой рукою Раздвигает юбок стружки, Пустотою плутовскою Развлекая плоть пастушки. А она пылает чудно Телом, выполненным складно. Все творится обоюдно, — То им жарко, то прохладно. А корова золотая Разрывает паутину, Колокольчиком болтая, Чтоб озвучить всю картину.

‹1973›

* * * В серебряном столбе Рождественского снега Отправимся к себе На поиски ночлега, Носком одной ноги Толкнем другую в пятку И снимем сапоги, Не повредив заплатку. В кофейнике шурша, Гадательный напиток Напомнит, что душа — Не мера, а избыток И что талант — не смесь Всего, что любят люди, А худшее, что есть, И лучшее, что будет.

‹1970›

О ЖИЗНИ, О ЖИЗНИ И ТОЛЬКО О НЕЙ! О жизни, о жизни — о чем же другом? — Поет до упаду поэт. Ведь нет ничего, кроме жизни, кругом, Да-да, чего нет — того нет! О жизни, о жизни — о, чтоб мне сгореть! — О ней, до скончания дней! Ведь не на что больше поэту смотреть — Всех доводов этот сильней! О жизни, о ней лишь, — да что говорить! Не надо над жизнью парить? Но если задуматься, можно сдуреть — Ведь не над чем больше парить! О жизни, где нам суждено обитать! Не надо над жизнью витать? Когда не поэты, то кто же на это Согласен — парить и витать? О жизни, о жизни — о чем же другом? — Поет до упаду поэт. Ведь нет ничего, кроме жизни, кругом, Да-да, чего нет — того нет! О жизни, голубчик, — сомненья рассей: Поэт — не такой фарисей! О жизни, голубчик, твоей и своей И вообще обо всей! О жизни, — о ней лишь! — а если порой Он роется: что же за ней? — Так ты ему яму, голубчик, не рой, От злости к нему не черней, А будь благодарен поэту, как я, Что участь его — не твоя: За шторами жизни — такие края, Где нету поэту житья! Но только о жизни, о жизни — заметь! — Поэт до упаду поет. А это, голубчик, ведь надо уметь — Не каждому бог и дает! А это, голубчик, ведь надо иметь, Да-да, чего нет — того нет! О жизни, о ней, не ломая комедь, Поет до упаду поэт. О жизни, о жизни — и только о ней, О ней, до скончания дней! Ведь не на что больше поэту смотреть И не над чем больше парить! вернутьсявернуться