Когда я, освеженный холодной водой, зашел в спальню, любимая уже сидела на кровати, положив рядом гребень для волос. Это постепенно становилось нашим своеобразным ежевечерним ритуалом, — я расчесывал длинные шелковистые волосы, заплетая их в косу. Не знаю почему, но этот ритуал меня успокаивал, позволяя отрешиться от всех тревог и происходивших за день событий. Флёр, судя по ее довольному мурлыканью, тоже нравилось, когда ее волосы расчесывала не магия, а мои руки, хотя я потратил чертову кучу времени, чтобы научиться заплетать ровную косу, а не нечто ужасное, чем были мои первые попытки, над которыми мы двоем хохотали до слёз.

            — Нашей дочери будешь заплетать косички ты, — неожиданно сказала мне любимая, когда волосы уже были расчесаны и заплетены в аккуратную косу.

            — Удивлен? – взгляд Флер, казалось, светился.

            — Нет, — наконец справившись с удивлением, ответил я. – Когда закончится эта проклятая война…

            — Просто выживи, — тонкие руки вцепились в плечи, Флер прижалась ко мне, пряча лицо у меня на груди. – Я схожу с ума от страха, когда вы уходите ловить Пожирателей.

            — Я выживу. – Крестный утверждал, что у нас хорошие шансы на победу, и я старался передать эту уверенность своей жене, как оказалось, всерьез боявшейся за меня.

            — Просто выживи. – Флёр подняла на меня взгляд и я вздрогнул: на длинных ресницах сверкали слезинки. Сейчас я понял Невилла, которому тяжело было смотреть на плачущую Луну. Со слезинками на глазах вейла казалась хрупкой и беззащитной.

            — Обещаю. – Я действительно собирался приложить все усилия, чтобы Вольдеморт погиб не ценой моей жизни.

            Губы Флёр под моими губами были солеными, но нам это не мешало.

            — Наконец-то солнце! – пропела Луна, выбегая из-под сводов Хогвартса во внутренний двор. Субботний день обещал быть погожим, выглянувшее из-за по-осеннему хмурых туч солнце, отогнав на время и промозглую сырость, и моросивший временами дождик, заливало округу теплом.

            Я посмотрел вправо, — Невилл застыл на месте, с восхищением разглядывая танцующую в потоке солнечных лучей девушку, его губы безмолвно шевелились, словно он произносил какие-то стихи.

            — Какая она замечательная, — тихо произнесла Флёр слева от меня. – В такое время остается безмятежной и радостной.

            Они с Невиллом переглянулись с каким-то новым пониманием.

            Выбравшись из Хогвартса раньше других, когда большая часть учеников еще только собиралась на прогулку, мы вежливо раскланялись с аврорским постом, охранявшим выход за стены замка. Четверо хмурых волшебников, двое из которых щеголяли печально знаменитыми по нынешним временам багровыми форменными куртками, сменившими, по настоянию Брауна, неудобные мантии, только покосились в нашу сторону, узнав меня и Невилла.

            — Удачной прогулки, лорд Поттер, — совершенно искренне пожелал мне Альфред Каллен, один из подчиненных Аластора.

            — Спасибо, мистер Каллен, — я коротко наклонил голову.

            — Ты становишься известной личностью, — ухмыльнулся Невилл, подхватив под руку свою пританцовывавшую девушку.

            — Альфред был с нами в деревушке Хайдтаун, — ответил я, поморщившись. – В той, после которой начались статьи в газетах о крёстном и аврорах-отступниках.

            — Я понимаю, — стиснул моё плечо Невилл. – Это новый виток войны.

            — Да, кто-то понял, что Альянс не удастся без потерь сломить грубой силой, и теперь пытается лишить нас поддержки рядовых волшебников, — я покачал головой.

            Флер и Луна переглянулись, хитро улыбнувшись друг другу.

            — Благородные господа, — буквально пропела Флёр, обогнав нас и ласково улыбаясь мне. Луна последовала её примеру. – Сегодня – никакой политики!

            Девушки с разбегу бросились к нам на шею.

            — Это… убедительный аргумент, — чмокнув любимую в сморщившийся носик, я обнял её за плечи. Невилл отчаянно и демонстративно отбивался от пытавшейся щекотать его Луны, которая буквально визжала от смеха. Непривычно было видеть обычно мечтательную Лавгуд такой веселой и жизнерадостной.

            Отбившись от нападавших, мы последовали дальше в Хогсмид, однако, несмотря на подаренное нам девушками веселье, и я, и Невилл периодически внимательно оглядывались по сторонам, а я мысленно удерживал наготове защитные чары. Невилл, пока еще не обладавший этим полезным навыком, с легкой иронией покосился в мою сторону, но сделал вид, что ничего не заметил.

            — Куда благородные леди прикажут их отвести? – Лонгботтом склонился в шутовском поклоне, взмахнув несуществующей шляпой.

            Вопрос был не для красного словца, а вполне логичным. Хогсмид быстро обрастал различными увеселительными заведениями, от баров и магазинов модной одежды до волшебного тира.

            — Я бы хотела зайти в «Память Мерлина», — неожиданно сказала Луна.

            «Память Мерлина», — странное кафе-музей, появившееся относительно недавно. Первый и второй этажи были отданы под общий зал, кухню и отдельные кабинеты для состоятельных клиентов, а в подвале – в стеклянных витринах были собраны некоторые оставшиеся со времен величайшего волшебника предметы. Вход в подвал стоил невероятных по меркам волшебного мира денег, — по галеону с человека, но многие всё же посещали это место. Что еще более странно, — к созданию этого кафе приложил руку и кошелек Люциус Малфой, в последнее время стремительно вкладывающий свои ресурсы в «легальный бизнес», как сказали бы мои покойные родственнички-маглы.

            — Ладно, — Невилл глядя на свою будущую жену влюбленными глазами, пошел бы с ней даже в кафе Мадам Паддифут, не говоря уже о достаточно малолюдном месте, посещаемом в основном обеспеченными людьми, к которым, к сожалению, относились далеко не все ученики Хогвартса.