— Это я, — тонкий детский голос из коридора был смутно знаком. – Меган.

            Взмах моей руки открыл дверь, в то время, как сам я и не подумал опускать палочку. К сожалению, периодически в нашей еде появлялись разные интересные зелья, а в коридорах Хогвартса, бывало, приходилось блуждать в поисках ушедшей в последний момент лестницы, так что девиз Аластора Грюма постепенно становился реальностью. Ситуацию ухудшало и то, что я не мог бы в случае опасности обороняться в полную силу – директору нужен был только формальный повод, чтобы обвинить меня на всю страну в злоупотреблении темной магией и сравнить с Вольдемортом.

            Любопытства в глазах девочки только прибавилось, когда она увидела сияющий бледно-голубым огонёк на кончике моей палочки.

            — А что это за заклинание? Нас пока научили только простому Люмосу! – К моему величайшему ужасу, ручка хафлпаффки потянулась к огню Эдема.

            С неразборчивым проклятьем я отдернул палочку и распустил скрепы заклинания. Шарик огня исчез.

            — Так какое это было заклинание? – С любопытством спросила девочка.

            — Меган… — Флер с трудом сдерживала смех, хотя меня самого пробила нервная дрожь. Если бы я не успел отменить заклятье… — Профессор Флитвик не рассказывал, что не стоит касаться незнакомых чар?

            — Рассказывал, — безмятежно ответила Меган, — но это же было заклинание освещения?

            — Не совсем, — прокашлявшись, я закрыл двери в комнату и пригласил ребенка к столу. – Это было боевое заклинание.

            — В Хогвартсе может быть что-то опасное?! – Глаза девочки заискрились любопытством, а я мысленно проклял свой болтливый язык.

            Повинуясь моему приказу, домовой эльф поставил на стол графин с соком и несколько блюд с пирожными.

            — И почему мы гуляем по замку после отбоя? – улыбаясь до ушей, спросила Флер, взявшая на себя нелегкую обузу разговорить девочку и выяснить, зачем она пришла. Сам я трусливо спасовал, переложив основную часть общения с Меган на хрупкие плечи жены.

            — А почему эльфы приносят вам пирожные? – Съев первую порцию хрустящего лакомства, спросила Меган.

            — Просто этот эльф живет в нашем доме, а не в Хогвартсе, — мягко улыбнулась Флёр, — так что мы можем пользоваться его услугами, а не вызывать Хогвартских.

            — А почему домовые эльфы служат волшебникам? – Я постепенно начал расслабляться, похоже, что первокурсница пришла к нам просто поболтать, как к людям, которых более-менее знала вне своего факультета.

            — Просто они не могут жить самостоятельно… — Грустно улыбнулась моя жена. – На службе волшебников они получают необходимую для их жизни энергию, сами они не способны брать её из природных источников магии.

            — То есть они… — Глаза девочки округлились.

            — Да, если бы волшебники освободили домовых эльфов от службы – они погибли бы за несколько месяцев.

            — И это факт, который, к сожалению, не хотят видеть многие маглорожденные ученики, — покачал головой я. – Когда я учился на Гриффиндоре, моя бывшая одногруппница, мисс Грейнджер, очень расстраивалась, что домовые эльфы не стремятся к борьбе за свои гражданские права.

            Флёр тихо захихикала, прикрыв ладошкой рот.

            — Я знаю Гермиону Грейнджер, — неожиданно заявила Меган. – Она очень умная.

            — Она умная, — согласно кивнул я. – Однако некоторые люди не хотят видеть правду, если она их не устраивает…

            — Как тебе в Хогвартсе? – сменила тему для разговора Флер.

            — Тут интересно! – с жаром ответила девочка. – Только… Слизеринцы и некоторые другие студенты смеются надо мной и другими, у кого родители – маглы…

            — Это пройдет, рано или поздно, — я протянул руку и растрепал светлые кудряшки. – Никто не мешает тебе изучать традиции волшебного мира и найти свое место в нашем мире. Леди Августа Лонгботтом ведь ведет у вас занятия?

            — Профессор Лонгботтом очень интересно рассказывает о традициях чистокровных, — кивнула девочка.

            — Ведь для нее это не строки из книг, это история её собственной семьи, — усмехнулся я. – Род Лонгботтомов насчитывает десятки поколений волшебников.

            — Но почему здесь смеются над маглорожденными?! – возмущенно воскликнула Меган.

            — Хм, -  я потер лоб. – Я постараюсь ответить тебе, но это будет долгий рассказ, так что наберись терпения.

            Повинуясь моему короткому жесту, возникший домовой эльф поставил перед нами еще один графин с кофе, сок и новую порцию пирожных.

            — На самом деле, смеются над маглорожденными только те немногие, кому больше нечем подтвердить свое превосходство над другими. Однако у маглорожденных действительно нет кое-чего, что есть у всех чистокровных семей.

            — Это чего?

            — Родовой магии… Вы должны будете добраться до этой темы только на третьем-четвертом курсе, как мне рассказывал Невилл Лонгботтом. Родовая магия позволяет волшебникам сохранять свою силу. Если рождаются дети у двух маглорожденных волшебников, — на долю секунды я замялся, думая, не рано ли поднимать такую тему для первокурсницы, но Флер пихнула меня в бок. – То они могут быть и сильнее, и слабее, чем их родители. Но если это семья чистокровных волшебников или чистокровного волшебника с маглорожденным или полукровкой… То минимум один ребенок в их семье окажется либо равным по силам родителям, либо даже сильнее.

            Меган молча слушала меня.