Сириус, еще раз внимательно посмотрев на открытую страницу и пошевелив губами, будто безмолвно произносил какие-то слова, наконец осторожно отложил древний талмуд и поднял палочку, направляя её на чашу. Зазвучали грубые, словно угловатые слова заклинания, в такт которым начали светиться нарисованные Блеком руны.

На лице Сириуса выступил пот — вся его магия уходила на то, чтобы не выпустить бьющийся в центре зала комок тьмы наружу.

Ремус, тихо прошептав заклинание, влил и свою магию в заклятье главы рода.

Минуты тянулись медленно, пот стекал по лицам волшебников, пытавшихся побороть злые чары крестража. Наконец клубящееся облачко темноты вырвалось из чаши Хаффлпаф и зависло над статуэткой.

— Ну, еще немного, — прохрипел Ремус, прикладывая все силы, чтобы поддержать чары Блека.

Маги держали заклинание до тех пор, пока черное облако не впиталось в статуэтку — у них не было еще одного, свободного от поддержания чар человека, который мог уничтожить воплощение бессмертия Вольдеморта, пока оно находилось вне материального носителя.

— Проклятье, — Сириус уселся прямо на каменный пол, вытирая обильный пот. Рядом опустился Ремус, спрятав палочку в ножны. — В следующий раз нужно проделывать такой фокус хотя бы втроем.

— Да, стабильность заклинания будет выше, если его будет поддерживать три волшебника, — Ремус, оправившись первым, поскольку способности оборотня давали ему большую выносливость, помог другу встать с пола.

— Ну, теперь чаша очищена от грязи, — Сириус бережно поднял бесценную реликвию с пола. — Будешь пить из неё аконитовое зелье, Лунатик, держи.

Оборотень осторожно обхватил ладонями полированное дерево. Провел пальцем по тонкой стенке, прислушиваясь к ощущениям.

— Спасибо, — наконец сказал он, — но лучше пусть она будет в лаборатории, которую Слагхорн оборудовал у тебя в доме. Там она нужнее.

— Дело твоё, — Сириус внимательно рассматривал статуэтку, ставшую крестражем. — Думаю, что наследников и владельцев у этой чаши, кроме нас, не осталось, вряд ли Вольдеморт или Белла допустили, чтобы о возможной утрате чаши кто-то прознал. А значит — следы зачищены самым простым и надежным способом.

— Я подумал над твоими словами, Лунатик. — Неожиданно заговорил он совсем о другом. — Рано или поздно власть придется взять нам. Даже если мы свалим Вольдеморта, он — всего лишь результат того, что последние двести лет происходит в нашем мире. А значит — нужно менять многое, сложившееся в старой доброй Англии...

— Когда я последний раз беседовал с леди Августой, она высказывала сходные мысли о том, почему в Англии стали возможными две последние войны, — отозвался оборотень, поднимая палочку. — Fiendfire.

На лице Ремуса от напряжения вздулись вены, но рванувшийся с его палочки Адский огонь остался в узком пространстве, где теперь бушевал, сжигая дотла и статуэтку, и попытавшееся сбежать черное облачко, постепенно таявшее в пламени.

— Осталось решить, кто получит пост министра магии, если мы все же попытаемся устроить переворот, и что именно должно быть изменено, — протянул Сириус. — Я думал над этим все эти дни, Рем, и пока что я не понимаю, как вытаскивать Англию из того болота, куда ее загнали Бэгнолд, Фадж и Дамблдор. Крауч — тот по крайней мере делал то, во что истово верил, и посылал людей на эшафот ради светлого будущего Англии.. И он по сути выиграл эту чертову Первую войну, не стесняясь в средствах. А эти верили только в силу денег и закулисных интриг.

— И до чего ты додумался, Бродяга? — Ремус хлопнул друга по плечу.

— В Германии, среди прочих людей, с которыми познакомил меня Валленштайн, мне встретился очень интересный человек... Я бы даже сказал, что более странного человека я не встречал.

— То есть?

— Для начала он сквиб, но при этом тот же Валленштайн искренне уважает этого старичка. При этом он сквиб, который известен в Германии как один из лучших юристов своего времени. И у него есть целая группа людей, в которую, — что уже не лезет ни в какие ворота, — входят как маги, так и два магла. При всем при этом его «Фельштейн и сыновья» — одна из самых высокооплачиваемых контор Европы. Они занимаются и судебными делами, и разбирательствами между семьями, не желающими доводить споры до суда.

— Ты думаешь, что они в состоянии помочь?

— Я думаю, что, если мы наберем достаточно денег, чтобы купить услуги большей части людей Фельштейна, он сможет помочь с теми изменениями, которые мы хотели бы внести в законы Англии. — Сириус усмехнулся. — Но запросит он действительно много, правда и от нас потребуется только указать основные положения, сохранить или внести которые для нас будет принципиально.

Рассказывая, Блек обходил комнату по кругу в поисках интересных артефактов или украшений, однако ничего заслуживающего внимания в сейфе не было обнаружено, — только золото и безделушки, не содержавшие в себе ни капли магии, словно это был сейф магла, а не потомственной темной волшебницы. Видимо, все, представлявшее интерес для дела Темного лорда, Белла забрала из сейфа еще в Первую войну.

— Это... интересная мысль, — Ремус почесал затылок. — И сколько он запросит за такую работу?

— За такую — неизвестно, но, думаю, все содержимое сейфа Беллы придется отдать, и как бы не пришлось еще доплатить, — Сириус поднял с пола потоком воздуха какую-то безделушку в виде выгнувшегося дугой золотого котенка с крошечными янтарными глазками и сунул в карман. Заметив насмешливый взгляд друга, он буркнул: — Да, я подарю этого котенка девушке, которая только из-за тебя получила приглашение в дом Блеков.

— Ну-ну, — в глазах оборотня Блек увидел полное неверие в такое объяснение. — Сначала мсье Бродяга пялится на прелести этой девушки на каждой тренировке в подземном зале, — и тут же заявляет: «только из-за тебя получила приглашение».

— Лучше бы мсье Лунатик вспомнил о том, чем закончились эти тренировки для него самого, — осклабился довольный Сириус, отбив дружеский тычок, которым наградил его оборотень в ответ.

— Как бы и для мсье Бродяги не закончилась тренировка таким же образом, — захохотал Ремус, выходя из подземной комнаты в коридор, где их дожидался гоблин.