— Я позвал тебя, чтобы ты подтвердил, что Козюль из рода (Лекс опять пропустил посвист непонятного рода) находится под моей властью до пятой линьки, и я могу делать с ним все, что пожелаю, — Сканд довольно зажмурился, когда Лекс лизнул его травмированное ухо, и едва не пропустил вопрос Лейшана, что он надумал делать с наложником. — Козюль нам не наложник, а воспитанник…

Сканд отмахнулся от удивления в глазах гостя и опять рассказал и про давнее знакомство с семьей Козюля, и про золотую монетку на пупке жениха, и про намерение Траммов взять его младшим мужем для сына. Лейшан хлебнул горячего вина и вздохнул, глядя на Лекса, а потом заявил, что он и сам был бы не против взять в мужья такого родовитого младшего. Козлик тонко взвизгнул, когда порвал струну от таких переживаний, еще бы — то никому не нужен, а теперь два жениха сразу! И кого выбрать?

О ветрах перемен, землетрясениях и прочих знамениях

Следующие несколько дней были заполнены суетой. В дом Сканда прибывали гости, и даже отвратительная погода им в этом не была помехой. Неизвестно как, но всем в столице стало известно, что Сканд отдает в мужья нетронутого младшего из очень древнего рода. Непонятно, что заинтересовало людей больше — древность и именитость рода Козюля или то, что его отдает Сканд. Воспитанник здесь приравнивался к приемному ребенку, а породниться с генералом хотели многие.

К Козлику начали приходить свататься уже на следующий день после того, как Сканд сделал это заявление. Лекс разрешил надеть Козлику шаровары и топик, чтобы все видели монетку на пупке и ему не приходилось бы раздеваться перед каждым. На удивление, но утром первым в дом прибежал Пушан. Он не поверил слухам и хотел лично убедиться, что Сканд отдает подарок Чаречаши в чужие руки, так и не попробовав. Лично он считал, что «стоимость» от такой невинности только падала, и предлагал свои услуги, чтобы исправить положение. И вообще, оказывается, он очень хорош для начала, после него вон Лекс какого мужа отхватил, а еще, говорят, Зюзя удачно пристроился…

Хорошо, что Лекс в этот момент не пил, а то утонул бы от удивления. Смотрите, пожалуйста! Оказывается, это все благодаря члену наследника случилось! Он профилактически пнул мужа под столом, когда тот задумался, но Сканд не повелся на уловку и сказал, что обещание уже дано и Козюль будет невинным, как ребенок, пока не покинет его дом. Пушан недовольно надулся, но тут стали прибывать гости, которые собирались «женихаться». Кто-то приходил с корзиной фруктов для Козюля, кто-то с запечатанной амфорой вина для Сканда.

Козюля, конечно, позвали в кабинет Сканда, где ему в присутствии опекуна (Сканда) делали предложение, так сказать, руки и сердца. Вернее сказать, в этом мире предлагали семью и крышу над головой. Как правило, приходили отцы семейств, иногда с сыновьями, которых непосредственно и сватали в мужья. Но сама идея, что младший будет сам решать, кто станет его мужем, казалась несколько абсурдной для этого мира. Младшие не имели права голоса, и вообще, считались немногим умнее ездовых ящеров. Поэтому Козюлю отвешивалась пара комплиментов, а потом начинался разговор со Скандом. Именно его пытались уговорить отдать младшего исключительно в их дом.

Примерно, как редкого додо: у нас ему будет сытно и спокойно, и сын (или я, если человек сватал для себя) не будет его обижать. Будет хорошо одевать и баловать, и, главное, Сканд приобретет в лице жениха не только нового родственника, но и надежного союзника во всех его начинаниях. При этом кандидат в женихи глубокомысленно подмигивал, как будто речь шла о государственном перевороте, и Сканд таким образом заручался лояльностью нового заговорщика. Пушан вначале сидел крайне недовольный, что не он находится в центре внимания, но потом включился в игру «выбери самого полезного».

Козюль тихо сидел в углу, в обнимку со своими гуслями, и внимательно слушал, как его торгуют, словно призового ящера. Гости прибывали с завидным постоянством, и к обеду в кабинет набилось народу больше, чем во время подготовки к осаде Старого города. А поскольку каждый приносил с собой вина, которое сразу открывалось и наливалось всем присутствующим, то в кабинете было жарко даже без жаровен. Девки только успевали подносить закуски, вскоре все плавно забыли причину всеобщего ажиотажа и принялись меряться, хм… именитостью рода. Лекс подхватил под локоть растерянного Козюля и по стеночке вывел из кабинета.

— Почему все так… — растерянно проблеял Козлик, — они ведь пришли ради меня, а сами напились и совсем забыли обо мне…

— Они здесь не ради тебя, — вздохнул Лекс и отправил Зи за туникой для жениха, — они здесь ради себя, а ты для них просто инструмент, вроде ложки. Чтобы было, чем есть почести и предполагаемое богатство. Переодевайся, а то простынешь. Время обедать, а ты подумай, кого хочешь в мужья. Как бы они там ни пыжились, но ты сам слышал — Сканд отдаст тебя тому, кого ты сам выберешь. Так что думай…

— А ты? — Козюль вцепился в локоть Лекса и требовательно посмотрел ему в лицо, — почему ты молчал, когда все смотрели на меня, как на кусок свежего мяса? А теперь и вовсе ушел, как будто это тебя не касается?

— А меня это и не касается, — Лекс выдернул локоть и подхватил на руки Ламиля, — ты взрослый, и я дал тебе возможность самому решить свою судьбу. Не каждому человеку в жизни выпадает такой шанс. Я свой шанс добыл на арене, а тебе монетку на пупок только что силой не повесили. А ты все носом крутишь. Ты считаешь, что мне надо и дальше принимать за тебя решение, а ты будешь недовольно губы дуть и думать только о потрахушках? Включай, наконец, мозги, — Лекс постучал пальцем Козлика по лбу, — ты ведь умный. Тебя растили родители, а не злые дядьки. Они готовили тебя к семейной жизни. Многому научили — грамоте, счету, музыке, неужели они с тобой не говорили о семье и том, что следует за церемонией бракосочетания? Ну ладно, ты натрахаешься с мужем, а потом? Что ты будешь делать дальше? Сидеть у окна и выглядывать мужа с охоты?

— Я буду в гости ходить, к соседям, — задумался Козлик, — мы будем разговаривать, хвастаться, кто что купил и кого муж сильнее любит. Летом, когда станет совсем жарко — уезжать в имение и там спать в тенечке. А рабы будут играть красивую музыку и обмахивать опахалами. А потом появится ребенок, и я буду его воспитывать, совсем, как ты Ламиля. Я буду хорошим папой!

— Спать в тенечке и хвастаться перед соседями… — Лекс хмыкнул, — тогда выбирай быстрее среди женихов, вон как они тебе будущую жизнь расписывали, все как ты и хотел — сладко есть, мягко спать, что еще надо?

— А что еще надо? — Козюль оттопырил губы.

— Действительно… — примирительно улыбнулся Лекс и отправился к подросткам, которые перетирали шпат.

Козюль забрал тунику у нубийки и, нервно сдернув шаровары и топик, натянул длинную тунику и сверху закутался покрывалом. Он обиженно смотрел на непонятного Лекса, и все не мог понять, чего же от него ждут. На обед всем дали лепешки, которые девки напекли заранее, и мясо с сыром. Тиро на столе разделывал на куски тушу, которую запекли про запас и подвесили на крюк до ветров. Аши крутился под ногами Тиро и слизывал крошки мяса, падающие со стола. Домоправитель грозно хмурился, но когда у него в руках осталась косточка с мясной обрезью, он показал ее Аши и, размахнувшись, бросил в дальний угол. Аши радостно свистнул и ломанулся за ней, сметая с пути всех, как кегли. Тиро и воины смеялись и радостно переговаривались, вспоминая каждый свое.

Ламиль внимательно жевал всеми проклюнувшимися зубками тонкие волокна мяса, которые ему скармливал Лекс, а потом отказался от предложенной Ма груди. Вместо этого он свернулся на коленях Лекса и попросил песенку. На кухне все уже закончили есть. Ученики проверяли сделанную работу и раздавали следующую. Мужчины выбирали, что будут точить дальше. Рарх объяснял новым ученикам, как правильно вырезать из дерева. Сишь заканчивал вырезать следующего деревянного ящера, а девки и служанки метались с подносами и кувшинами, обслуживая гостей в кабинете.

Лекс попросил несколько минут тишины, чтобы укачать Ламиля. Очень не хотелось уходить из общей комнаты, в которой было тепло и уютно. Майка принесла покрывало, и Лекс, завернув Ламиля, стал напевать песенку, выдумывая по ходу слова. Песенка получилась про Золотое яйцо, которое не хотело быть, как все, и поэтому убежало от родителей. Ему попадались хорошие и плохие люди, оно смеялось и плакало, но каждое утро сбегает опять навстречу приключениям, а вечером возвращается в родное гнездо уставшее, но очень довольное. А родители обнимают его и говорят — хорошо, что вернулся. Но наступит утро и оно опять сбежит…