Ребенок закряхтел и, поняв, что лежит на подушке, а не на любимом взрослом, тихо захныкал. Сканд недовольно фыркнул и ослабил объятия, дверь приоткрылась и в проеме появилась заспанная Ма. Она обтирала грудь тряпочкой и шла к кровати с ребенком, как сомнамбула.

— Ночное кормление, — объяснил Бэл, держа в руках масляный светильник, — дней пять, а потом у малыша зубки появятся и его можно будет кормить плотнее перед сном.

Бэл зевнул и постарался не смотреть на две переплетенные на кровати фигуры с торчащими членами. Сканд попробовал поцеловать Лекса, но тот его решительно отодвинул от себя. Ма подхватила с подушки полусонного Ламиля и приложила к груди, усаживаясь на пол и упираясь в кровать спиной. Оттуда сразу послышалось чмоканье. Лекс вздохнул и стал решительно вырываться из объятий мужа.

— Я завтра собираюсь СИДЕТЬ в Колизее, и вообще, я устал и хочу спать!

Лекс попытался отцепить от себя руки мужа, но тот с недоверием хмыкнул и опять поцеловал белоснежное плечо, надеясь, что Лекс передумает. Но тут на улице со стороны казармы раздались женский визг и грохот. Похоже, где-то в районе ворот или казарм упало что-то очень большое… Сканд выхватил из-под кровати меч и, толкнув закрытые на ночь створки, выпрыгнул в окно.

— Что там случилось? — Лекс дернулся и сел возле кормилицы, гладя ее по волосам и пытаясь успокоить, — не волнуйся, милая, в доме много воинов, они не дадут нас в обиду.

— Это девы-воительницы, — хмыкнул Бэл и вошел внутрь хозяйской спальни, — не волнуйтесь, это, скорее всего, потасовка новых рабынь с воинами. Их так просто, как наших девок, на кровать не завалишь и ноги не раздвинешь. У них обязательное условие, чтобы мужчина смог победить ее, а иначе он на нее не залезет. Слабому она яйца оторвет, ну, или горло… — Бэл пожал плечами, — странно, что они в плену оказались и, главное, прижились. Они народ гордый, скорее себе горло вскроют, чем позволят ошейник надеть.

Ребенок возвестил победным рыком, что он наелся, и срыгнул лишний воздух. После этого зажурчал и почти сразу заснул дальше. Ма осторожно положила на кровать Ламиля и, сняв мокрую юбку, собрала мочу с пола, а после этого свернула одежду в узелочек.

— Надо простирнуть, чтобы к утру не пахло, — Ма виновато сжалась, — можно, я пойду?

— Утром тебе дадут хитон, как нормальной женщине, и их будет столько, чтобы хватало на целый день. Тебе все будут помогать. Не стоит ходить с голой грудью, чтобы не простудиться. Отращивай волосы, станешь собирать их в хвостик, а когда они отрастут, начнешь делать пучок. Хотя, я надеюсь, к тому времени мы сможем найти тебе мужа и семью. Все будет хорошо, милая, не бойся, все плохое уже позади.

Из глаз Ма полились крупные слезы, а Бэл накрыл ее плечи простыней и приобнял, уводя по коридору внутрь дома. Лекс забрался на кровать к Ламилю, тот довольно заурчал во сне и вцепился в него своими ручками. На улице опять что-то грохнуло, а потом раздался рев луженой глотки. По всей видимости, Сканд наводил порядок в казарме. Лекс укрыл себя и ребенка покрывалом и закрыл глаза, засыпая. Прошедший день был очень насыщенным, и он чувствовал себя вымотанным, как после каторжных работ.

*

Утром Лекс проснулся от неожиданных ощущений. Мало того, что Сканд прижимался к его спине, так еще и Ламиль, проснувшись, обнаружил у него сосок и теперь увлеченно его сосал, пытаясь добиться от него молока. У двери тихо захихикала Ма, она умело подхватила карапуза и приложила к своей груди. Поскольку из нее сразу брызнуло молоко, то Ламиль не успел возмутиться такой подмене и сосредоточенно завтракал.

Сканд приподнял голову, чтобы увидеть, что именно его разбудило, и, заметив Ма с Ламилем, недовольно фыркнул.

— Я собираюсь спать дальше, — оповестил муж и прижал к себе рыжика, — и если мы опоздаем в Колизей, то пускай начинают без нас!

— А я собираюсь завтракать! — Лекс стал вырываться, — отпусти, я проголодался и заодно домочадцам указание дам, чтобы не скучали, а ты спи дальше.

Лекс натянул привычную домашнюю тунику и засунул ноги в удобные сандалики, утром каменный пол был особенно холодным. Ма закончила кормить малыша и поправляла подвязку на хитоне. В платье она выглядела не такой худенькой, как показалась вчера. Симпатичная, грациозная молодая женщина, и хотя она была с бритой головой, но это неожиданно добавляло ей очарования. Лекс дождался, пока Ламиль сделает все свои дела, а потом подхватил его на руки.

— Буду приучать тебя к порядку и чистоте.

Лекс отнес малыша в купальню. Там скинул все и забрался в бассейн. Холодная вода не понравилась Ламилю, и пока рыжик его ополаскивал, он недовольно раскричался. На вопли прибежали женщины во главе с Оливой и стали недовольно шипеть, что такой маленький ребенок не может быть настолько грязным, чтобы его купать. Но от такого шумного собрания Ламиль успокоился и сразу вцепился в косу Лекса мертвой хваткой, беспокоясь, чтобы их не разлучили, ревниво наблюдая за служанками, которые вытирали и его и любимого взрослого. Нацепить тунику обратно уже не получилось и Лекса обрядили в подобие хитона, а Ламиля закутали в палантин. Так они и появились на кухне.

На кухне все уже бурлило и кипело. Девушки снимали котлы с крюков и начинали раскладывать кашу по тарелкам. Во дворе Крин заканчивал гонять мальчишек по двору. Четверка учила мальчишек, как в свое время их самих учили в монастырях. За исключением того, что тренировка была один раз в день, а не два — утром и вечером. Лекс уже разговаривал со своими учениками на эту тему, он настаивал, что из ребят не стоит делать настоящих бойцов, главное, чтобы они были физически развиты и могли оказать отпор в случае драки. Но при этом, Лекс надеялся, что ребятам не придется убивать, чтобы выжить. Для этого в новой гильдии будут охранники.

Мэл показал Лексу новые тарелки. Рисовать как Лир ни у кого больше не получалось, и большинство тарелок были откровенно испорчены. Лекс сказал, что не стоит всех подгонять под рамки Лира. Он уникален сам по себе, и к нему надо относиться с особым вниманием, но заставлять других повторять его шедевры, вот так, без подготовки, это крайне глупо. Это все равно, что заставлять подражать человеку с уникальным голосом. Никто не выдержит такого сравнения. Другим мальчишкам надо научиться делать простые и незамысловатые рисунки. Он даже нарисовал углем на столе несколько незатейливых цветочков и листиков и пояснил, что большего и не надо. Работы Лира самобытны и неповторимы, а вот тарелки ребят пойдут на продажу на рынке. После этого рассказал, как покрывать глазурью графины. Внутри одним цветом, а снаружи другим, и поверх расписывать стеклянными красками.

После состоялся разговор с Рархом. Лекс нарисовал на столе, как должен выглядеть гончарный круг: два деревянных диска на общей оси, которая в свою очередь крепится ремнями к деревянной скамье. А потом изобразил человечка, который сидит на скамье и крутит ногами нижний из дисков. Для этого у него должен быть упор в середине оси. Рарх с Сишем склонились над чертежом и задумались. Они были уже привычны к рисункам и чертежам Лекса, и поэтому после пары практических вопросов кивнули головой и пообещали все сделать.

Тиро оказался рядом и сразу сообщил, что в гильдии гончаров уже сделали печи для обжига и теперь ждут, когда Избранный удостоверится в том, что все выполненно, как положено, и даст им новую порцию знаний. Лекс прикинул, как бы он смог незаметно покинуть дом, но Ламиль, который вцепился в его косу, явно не собирался выпускать на свободу свой трофей и, будто понимая, что от него собираются отделаться, недовольно кривил рот, готовясь к крику.

— Мэл, возьми с собой Пина и сходите вдвоем в гильдию к гончарам, — Лекс вздохнул и поправил Ламиля на руках, — вы помните, как должны выглядеть печи для обжига? — Лекс дождался, пока ученики кивнули, и задумался, — я уже говорил гончарам, что есть такой вариант глазури, как молочение. Для этого кувшины или посуду вначале обжигают, потом вымачивают день в молоке, а потом обжигают еще раз, но при небольшой температуре и недолго, а то молоко выгорит. Они уже должны были это попробовать сами и, возможно, у них получилось. Или не получилось, тогда расскажите им, как это делать правильно.