Лекс махнул рукой амазонкам, подзывая ближе. Те переглянулись и, поднявшись, подошли ближе к столу, где одной рукой ел Лекс. Второй рукой он поддерживал под попу спящего ребенка, который обхватил его за шею и пускал слюни на плечо.

— Меня зовут Зи, а ее Зу, — одна из нубиек показала вначале на себя, а потом на подругу, — мы сестры, нас взяли в плен три года назад и с тех пор мы принадлежим господину Козюль.

— Козюль больше не господин, — Лекс с интересом посмотрел на растерянных антрацитовых сестричек, — его подарили Сканду, как вазу или пару сандалий, теперь он принадлежит нам с мужем, и вы теперь тоже наши. Завтра утром вы пойдете в магистратуру с управляющим, там сидит законник, который объяснит вам законы, если вы чего-то не поняли, после этого вы получите новые ошейники с другими клеймами и будете их носить, пока мы с мужем не решим выдать вас замуж или дать свободу. Теперь ваша жизнь и свобода в наших руках. А Козлику придется учиться жить без вас.

— Я Козюль, и мой род… — губы у подарка кривились, но он упрямо смотрел на Сканда, пытаясь игнорировать Лекса.

— Твои родные продали тебя моему брату в обмен на уступки семье, — Лекс взял бокал из рук мужа и сделал глоток воды, — и когда ты вернёшься в дом родных, то тебя будут использовать, как забаву для гостей. Ты никогда не станешь младшим мужем и не заплетешь косу. В лучшем случае, две косы, как любовник, но не больше. Пойми, это в доме родных ты был балованным младшим ребенком и твои желания и капризы хоть что-то значили, а здесь ты просто вещь. Такая, как паланкин или ящер, когда в тебе есть нужда — тебя используют, а потом задвигают в дальний угол и забывают о тебе. С этого дня ты будешь жить в нашем доме вместе с нашими воспитанниками, спать рядом с ними, есть рядом с ними. И разница между ними и тобой только в том, что они могут выходить в город, а ты нет. Ты будешь сидеть в стенах этого дома, пока не наступит твоя пятая линька, или если твоя семья решит выкупить тебя у Сканда и забрать домой.

Младшие в углу кухни оживились и стали перемигиваться, Лекс сразу решил остудить их разговоры:

— А вы там, в углу, сильно не радуйтесь и без сопровождения старших в город носа не высовывать. А то украдут вас в бордель, сладких мальчиков, а Тиро потом бегай по городу, выискивай ваши любопытные задницы! Вот он вас хворостиной выпорет, когда найдет! — Лекс подмигнул замершим детям, — в город можно выходить по делам, например, с Тиро на базар, или поручение дали, или фонарь нести перед паланкином. У вас и так есть чем заняться, и без разрешения старших в город не соваться! Вначале докажите, что сможете постоять за себя, а потом уже гуляйте по городу!

— А вот ты, Козлик, носа из дома не высунешь, — Лекс строго посмотрел на наложника, — и чтобы прозрачных тряпочек я на тебе больше не видел. Тиро выдаст тебе тунику и штанишки, и ты будешь ходить в них. А потом привыкнешь и будешь ходить только в тунике, как и все, — Лекс усмехнулся в растерянные глаза наложника, — я помню, как мне было тяжело в первое время без штанов, когда ветерок снизу поддувал… но ничего, я привык и ты привыкнешь.

— Но как же гарем? Моя невинность? Как же я? — Козюль надул губы и собрался разрыдаться, как ребенок.

— Гарема у нас нет, — Лекс подмигнул мужу, — нам пока хватает друг друга. А увижу еще раз, как ты хватаешь моего мужа за член, отрежу руку по самое плечо, чтобы запомнил — Сканд мой, и делиться я ни с кем не собираюсь!

— Но это нечестно! — Козлик разрыдался, и у него сразу потекла подводка на глазах, — я тоже хочу Сканда! Меня ведь ему подарили, а значит, я его, а он — мой!

— Он мой! — Лекс рявкнул, а потом, опомнившись, поправил простынку на ребенке и продолжил вполголоса, — даже не мечтай о моем муже, накажу!

— Ты только не нервничай, Сахарочек, — Сканд встал и потянул мужа из-за стола, — пошли лучше спать, а то завтра опять праздновать целый день, надо выспаться! Завтра в Колизее пиратов выставят, весь город ждет не дождется, чтобы посмотреть, как их убивать будут!

— А можно, я не пойду? — теперь Лекс надул недовольно губы, — не хочу смотреть, как там убивают, и вообще, я бы лучше в кроватке повалялся, желательно, вместе с тобой.

— Надо, мой хороший, надо, — Сканд тяжело вздохнул, — я бы тоже с тобой дома пару дней повалялся, но нужно показать Ламиля народу, и поэтому мы завтра будем все вместе сидеть в Колизее, чтобы все могли увидеть младшего ребенка.

— А можно, я завтра с вами в Колизей пойду? — у Козюля загорелись глаза и даже слезы просохли, он захлопал в ладошки и стал пританцовывать на цыпочках, — я так много слышал о нем! Я буду очень послушным, и даже тунику с тогой надену! И украшения, какие скажете, и буду такой скромный-скромный!! Ну, пожалуйста!!

— Нет, — Лекс поморщился, — ты что, так и не понял? Ты теперь никто и звать тебя никак, и что ты там хочешь, никого не волнует. Марш в спальню с другими младшими и веди себя тихо, а то воспитатели тебя хворостиной по жопе учить порядку будут. Все понял? Брысь отсюда! — Лекс посмотрел на замерших детей и улыбающуюся четверку, — Крин, Мэл, отведите детей в спальню, ночь на дворе, а спать, похоже, никто не собирается. Завтра с утра выводите младших на тренировку, а потом кого тарелки разрисовывать, кого краски перетирать, а кто по хозяйству помогать. И еще, этот Козлик вам под бок, чтобы скучно не было. Пристройте его для какого-нибудь дела, дабы он под ногами не путался.

Козюль опять выставил вперед обиженные губы, но в этот раз Пин ухватил его ухо железными пальцами и потащил в сторону лестницы на второй этаж. Козюль попытался визжать, но его заткнули ударом по ребрам и тычком под попу. Эбонитовые охранницы проводили взглядом своего рыжего милашку, о котором заботились в последние три года, как о собственном ребенке, но тут Тиро бросил в них по платью и ленте, чтобы перепоясаться. Зи и Зу переглянулись и стали не торопясь разматывать свои набедренные повязки. Девки смотрели на все это с ухмылкой, а вот мужчины, приоткрыв рты, как будто голых женщин никогда не видели.

— Спальня там! — Лекс ткнул Сканда пальцем в ребра так, что тот дернулся.

Муж встрепенулся и перестал пялиться на стриптиз в парном исполнении. Он сразу заторопился, помог Лексу выбраться из-за стола и придержал дверь, когда выходили из кухни. Бэл отвел Ма в свою комнату. Он предложил ей переночевать остаток ночи на его кровати, а завтра с утра ее с дочкой устроят со всеми удобствами в соседней. Ма пыталась благодарить, но от усталости у нее язык заплетался. Бэл молча забрал девочку из ее рук и махнул рукой, чтобы она не отставала.

Сам Бэл собирался доспать остаток ночи вместе с Тургулом. Лекс вспомнил, что увидел краем глаза, когда здоровался с центурионом через порог комнаты. У Тургула уже почти выросли новые руки. Вернее, они обозначились… но сейчас были похожи на рудиментарные конечности некоторых динозавров. Вроде как ручки новорожденного ребенка на теле взрослого мужика. Смотрелось жутковато, но, наверное, к моменту отъезда брата из города, руки у Тургула вырастут, как и положено, и он начнет скакать с мечом по двору, разрабатывая новые мышцы…

Сканд открыл дверь спальни перед мужем и сдернул покрывало, чтобы он мог положить ребенка на кровать. Лекс осторожно переложил малыша с плеча на подушку, и Ламиль вцепился в нее ручками. Лекс с удовольствием потянулся и стал снимать украшения и раздеваться. Сканд сидел на кровати и с нежностью смотрел на мужа.

— Ты очень красивый и очень желанный, — Сканд протянул руки и Лекс подошел ближе, позволяя обнять и поцеловать себя, — солнышко мое родное, любимое, единственное, и другого не надо…

Руки мужа были горячими, а губы нежными. Лекс прижался всем телом, наслаждаясь нежностью поглаживаний и осторожными поцелуями. Рыжик осторожно запустил пальцы в шевелюру мужа и бережно оторвал от своего тела. Глаза у мужа были томными, а рот жадно приоткрыт в ожидании поцелуя. Лекс припал к мужу, как к долгожданному источнику в пустыне, стараясь выпить всю нежность желанных губ. Его сжали за ребра, а он сам забрался на колени мужа и оплел его ногами. Родной, любимый, самый желанный…