Лекс похвалил учеников и сказал, что меха могут качать и мальчишки, все равно их надо привлекать к работе в гильдии. Крин сразу согласился и позвал двоих наиболее сильных, по его мнению. После короткого инструктажа мальчишки заменили учеников на мехах. Бэл сразу побежал кормить Тургула, Мэл остался присматривать за мехами и мальчишками. А оставшиеся двое занялись набиванием окалины из железного прутка. Надо было пополнить запас красителей, которые Лекс использовал, когда делал взрывчатку.

Лекс послонялся по двору, но больше заняться было нечем, и он решил начать подготовку к работе новой гильдии. Если сказал, что у них все будет по-новому, то надо было соответствовать… Он устроился на кухне и спросил у Тары чистых папирусов и чернил. В этом мире металл плавили в одноразовых домнах, которые делали из соломы и глины. После каждой плавки домны разрушались полностью, чтобы потом построить на этом месте новую. Это было очень долго и малоэффективно при массовом производстве. Поэтому Лекс начал делать чертеж стационарной домны, по примеру той, что они пользовались с Броззи. Только делая ее более основательной и практичной.

За этим занятием его и застал Тиро. Он сказал, что нашел весы только на рынке, а у ювелиров и травников специальных весов нет. Лекс недоверчиво хмыкнул на это заявление. Быть такого не может. Скорее всего, такие весы посчитали секретом гильдии и решили отказать ветерану, заявив подобную глупость. Лекс подошел к воротам, и когда возле дверей появился монах, объяснил ему, что именно ему надо и где примерно это можно найти. Монах молча кивнул своим капюшоном и скрылся за поворотом.

А Лекс, вернувшись на кухню, продолжил изображать рисунок домны. Начав проставлять числа, он понял, что пишет привычными арабскими, но в этом мире цифры записывают иначе. Он сразу попросил Тиро написать в столбик цифры этого мира и рядом проставил привычные арабские, чтобы больше не сбиваться. Поэтому первый чертеж пришлось перерисовывать заново с новыми цифрами. Зато, подумав немного, он понял, что тайнопись колдунов — неплохое средство сохранить секреты. Тем более, что можно использовать код в коде, указывая знаками таблицы Менделеева состав стали. Писать не печатными буквами, как в письме колдунов, а прописью. Вдобавок ко всему, прописные буквы, написанные заточенной палочкой без разрыва, делали письмо похожим на арабскую вязь, а если учесть, что эти руки были непривычны к такой работе, то и буквы получались, как у фармацевта высшей категории — совершенно неразборчивыми. Алекс довольно похмыкал, рассматривая получившееся. Даже, предположим, колдуны и получат его записи, фиг они разберут, что именно там написано, он и сам с трудом понимал, что накарябал.

Тут очень кстати прибыли монахи. Они принесли четверо весов. Различной конфигурации и рассчитанные на взвешивание различных фракций. От совсем крошечных до почти рыночных. Все эти весы были найдены у ювелиров, а у травников действительно весов не было, только ступки и стаканы различной емкости. Лекс посмотрел на весы и подумал, что в гильдии ювелиров его опять будут ненавидеть. Стоило только к ним обратиться с просьбой, как все заканчивалось очередным погромом. Ну, да, сами виноваты, может, хоть в следующий раз не будут отказывать в помощи.

Лекс отправил весы в теплую комнату, а сам продолжил изображать упрощенный чертеж. Поскольку домна предполагалась с толстыми стенками, то он начал зарисовывать, как именно должны располагаться кирпичи. А потом, как должен выглядеть портал, через который будут доставать металл. Предполагалось, что с одной стороны стенка будет тонкой, и только ее будут восстанавливать перед новой плавкой. За этим занятием его и застали муж и Пушан, они были пьяненькие и горели желанием отправиться в гости. Лексу пришлось крикнуть Бэла, чтобы передать ему свиток с еще непросохшими чернилами, а самому, скрепя сердце, позволить завернуть себя в тогу.

Благо, что хоть пришлось идти недалеко. Дом Пушана и Гаури, оказывается, находился с другой стороны городской площади. Лекс с волнением переступил его порог. Казалось, что все произошедшее было как будто в прошлой жизни, но сердце сжалось в ожидании беды. Сканд удивленно посмотрел на съежившегося рыжика и немедленно прижал его к себе.

— Прости, я об этом не подумал, — Сканд поцеловал мужа и виновато сложил брови домиком, — тебе, наверное, неприятно опять оказаться в этом доме… мы можем уйти.

— Нет, — Лекс постарался улыбнуться, — ты рядом, а значит, все в порядке. Это просто воспоминания, я не боюсь, не волнуйся…

Им навстречу выбежал Гаури. Он радостно улыбался, но помалкивал. В этот раз они зашли через парадный вход и расположились в атриуме. Лекс не бывал прежде в этой части дома и с интересом осматривался. Вазы с цветами, светильники на треногах, а еще светящиеся маски предков на стенах. Они выглядели достаточно зловеще и Лекс подошел рассмотреть их ближе. По всей видимости, они были вырезаны из тонкого полупрозрачного камня. Холеные лица патрициев с весьма характерными носами. В одной маске он опознал Шарпа. За масками были какие-то маленькие светильники, которые выдавали мерцающий свет, и, наверное, поэтому казалось, что маски подмигивают и кривят недовольно рты. Все вместе это выглядело скорее зловеще, чем торжественно.

— Поскольку я наследник, то и портреты предков хранятся в моем доме, — Пушан подошел бесшумно и смотрел на эту экспозицию с гордостью.

— Я не вижу портрета Киреля, — Лекс еще раз осмотрел маски.

— Здесь только старшие, — с гордостью сообщил Пушан, — это посмертные маски, когда-нибудь и мое лицо будет украшать стену этого дома. И потом, Шарп еще жив, а это его отец, мой дед. Все говорили, что они похожи. Вон та пара, на самом верху — это основатели рода.

Лекс прикинул величину этого генеалогического древа. На стене было более двадцати масок. Это значило, двадцать поколений правителей, он уважительно свистнул. М-да, в прежней жизни он не помнил таких долгих правящих династий. В том же Риме и Греции, да и в Турции, власть переходила из одного рода в другой, и никто не мог похвастаться таким прямым родословным древом.

— Так маски с младших не делают? — Лекс постарался отойти от Пушана, уж больно он выглядел довольным.

— Нет. Но некоторые своих младших мумифицировали в меду, — Пушан обласкал взглядом рыжика. — У моего прапрадеда был красивый младший, он его приревновал и убил, а потом раскаялся и сохранил в меду. Потому что не смог с ним расстаться. А еще прадед сохранил своего второго младшего, которого он залюбил до смерти, и хотел, чтобы его похоронили вместе с ним, но деду самому понравилось, как тот выглядит, и прадеда похоронили рядом с первым младшим. Деду очень нравилось смотреть, как выглядят красивые мальчики в меду, и он как напророчил себе. Потому что его любимого младшего убила наложница после второй кладки, и он поставил его саркофаг рядом с теми. Может, поэтому Кирель и вырезал всех наложниц у Шарпа? Чтобы ему некому было мстить? — Пушан подошел ближе и провел пальцем ото лба до губ рыжика, — ты тоже красиво бы смотрелся среди меда…

Лекс отпрянул от Пушана, но тот, похоже, развеселился от такой реакции.

— Мой супруг Гаури, — усмехнулся Пушан и поцеловал блондина, который поднырнул ему под руку, — если кто и займет место в саркофаге среди предков, так это он.

Гаури довольно прижался к Пушану и ревниво сверкнул глазками на Лекса, но тот только отошел подальше. Нафиг такое надо… Но его почти сразу обняли горячие руки. Лекс только сейчас понял, что дрожит, как от холода. Сканд обнял его крепче и задышал в волосы, пытаясь согреть.

— Мне передали из дворца, что оболочка яйца стала уже тонкой и ребенок появится со дня на день, — Пушан постарался сделать вид, что ничего не произошло, — мы послали сообщение Чаречаши, но гонец застал его уже в пути. Поэтому мы ожидаем его прибытия через пару дней, — Пушан довольно улыбнулся, — скучаешь по брату?

— Даже не знаю, — честно сознался Лекс, — если бы я его помнил, то, скорее всего, скучал бы. А так, единственное, что я помню, так это, как он приезжал выкупить меня в самом начале. А как я его называл дома? Чача?