Таверна «Сломанный меч» оказалась большим трехэтажным домом, но, к удивлению, стоило только войти внутрь, как Сканд потянул рыжика по лестнице вниз. Сразу после нескольких ступеней стало видно, что под всем домом находится большое помещение. Высокое, метров пять или шесть, и по площади, наверное, оно было под всей гостиницей. Высокие колонны арочными сводами подпирали потолок, который был для первого этажа гостиницы полом. В огромном помещении стояло много столов, в дальнем углу был большой очаг и несколько плит, на которых готовили еду. Несмотря даже на то, что уже начиналась ночь, в зале было полно народу.

За столами, как на подбор, сидели крупные мужчины, только изредка мелькали более молодые воины, смотревшие настороженно. Между столов ходили женщины, разносившие миски с едой и кувшины с пивом. Такая мужская тестостероновая территория, и пахло в зале соответственно. Жареным мясом, пивом, кожаными доспехами и мускусным потом. Посетители узнали Сканда в нарядной одежде и с удивлением посмотрели на молодого парня, который шел за ним. Но когда они рассмотрели его рыжие волосы, то сразу признали Лекса. Его многие видели во время последнего похода, и когда он ехал на ящере в составе вексилляции, и когда он, взмыленный и лохматый, метался у странных механизмов, которые превратили неприступный город в головешки. Он тогда, усталый, с факелом в руках, казался воплощением саламандры, и когда на рассвете на берегу реки развели высокий костер из деревянных частей механизмов, это показалось окончанием странного ритуала поклонения Саламандре.

Больший интерес вызвали четверо младших, которые шли следом за Тургулом. Они были одеты, как ученики, и это было необычно. Все поприветствовали Сканда и Лекса. Причем Лекса приветствовали не как младшего мужа Сканда, а как боевого побратима, чья работа принесла всем победу. А после приветствия на Тургула сразу посыпались смешки и расспросы по поводу младших, которые шли за ним. Лестница в зал вдоль стены была без перил и достаточно крутой. Пока они спускались вниз, их успели и рассмотреть и пройтись по спутникам Тургула. Когда шуточки перешли границу пристойности, Сканд решительно вмешался, для начала он представил четверку. Они ведь были единственными учениками в новой гильдии стекольщиков, о которой так много говорили в городе, и кроме этого, Сканд намекнул, что эти люди тоже были с ними в походе, и воинам стоит присмотреться внимательнее, пока не получили в нос за ехидные словечки.

В зале вначале возникла пауза, когда в головах мужчин заворочались мысли, а потом один из молодых воинов сказал, что узнал Бэла по седой прядке в волосах. Он был одним из тех монахов, кто так знатно потрепал лучников по пути к Теланири. Чего только стоили мешки голов, которые они принесли однажды в лагерь! Бэл вежливо улыбнулся и, показав рукой на спутников, сообщил, что он и там был не один, и здесь вместе с друзьями. Тишина вначале была просто оглушающей, но Сканд потребовал место за столом, пива и закуски.

Воины восторженно зашумели, место для такой компании нашлось посередине зала. Всем сразу захотелось посмотреть поближе на тех таинственных монахов, про которых уже успели насочинять историй. Всем хотелось узнать, как они из монахов стали учениками, что делает их гильдия, и как они отнесутся, если за ними поухаживают? Тургул недовольно сверкал глазами, Лекс потешался, а Сканд наслаждался в пикировках с воинами. Лекс даже не ожидал, что ящер окажется таким быстрым на язык. И только четверо учеников растерянно хлопали глазками и смущенно краснели. Они и не ожидали к себе такого интереса.

За это время девушки заставили столешницу тарелками с мясом, рыбой, тушеными и свежими овощами, хлебом и под конец поставили несколько кувшинов с пивом и пару тарелок с чем-то жареным и вкусно пахнущим. Лекс, конечно, сразу же засунул туда свой нос. Это оказались жареные лакрицы. Только они были небольшие и хорошо прожаренные в масле. Они были похожи на больших креветок, только черного цвета, но чистились так же, и на вкус были точно такими же. Жареные креветки под пиво! Которое, к слову сказать, оказалось отличным, это было просто великолепно! Как привет из старого мира. Понятная еда, привычные напитки. Сканд только растерянно открыл рот, когда рыжик пододвинул к себе блюдо с жареными жуками.

— Лакрицы ценятся, когда живые, — вымолвил Сканд, когда пришел в себя, — если их вымочить в вине, то в мозгах становится так приятно, и сразу хочется трахаться, просто со страшной силой. А если вымочить их в молоке, то становится смешно. Но если лакрицы заснут, то их только пожарить, и к пиву солдатам сгодится. Простая еда для простых людей.

— Самая вкусная еда! Аристократы просто дураки, что не понимают этого, — прочавкал рыжик, отрывая следующую хрустящую голову у лакрицы, — вкуснятина! И вообще, еда должна быть хорошо прожарена или проварена, а когда она живая и лапками шевелит, то у меня возникает только одно желание — забраться с ногами на скамью и повизжать от ужаса!

В зале загомонили все и с радостью поддержали рыжика. Все воины сразу сошлись во мнении, что Лекс прав, а эти аристократы вообще мало что понимают в еде и развлечениях. Сканд сразу рассказал о новой постановке в театре, и отдельно, чем выступление закончилось. Судя по тому, как загомонили воины, завтра в театре тоже будет аншлаг. Сразу же начались разговоры «за жизнь», а Лекс налил себе пива и довольно улыбнулся. Вроде как в пивной паб зашел и можно потрепаться с мужиками обо всем и ни о чем.

За четверкой вовсю пытались ухаживать и флиртовать. Незатейливые шутки, простое общение, искренние эмоции. Лекс понял, что, наконец, может расслабиться и получить удовольствие от еды и компании. Но вот последняя лакрица была выловлена со дна необъятной миски, рыжик, вытерев руки о предложенное полотенце, блаженно откинулся на Сканда и перестегнул ремешок на тунике.

— Ну как, обжорка? Насытился? — Сканд довольно жмурился глядя на осоловевшего от еды и пива мужа, — или еще тарелочку лакриц заказать?

— Ты меня лучше не провоцируй… — слабо отмахнулся рыжик, — я, конечно, смогу осилить еще и пива и лакриц, но тогда ночью я буду спать, и ты меня не добудишься, хоть что делай! И вообще, мне бы отлить не помешало…

— Пошли, — Сканд встал из-за стола и помог выбраться Лексу, который нес себя, как полную чашу, — сам дойдешь или донести?

— Сам, — Лекс поправил разъезжающиеся складки тоги, — и вообще, мне сейчас на живот лучше не давить,… а то получится некрасиво…

Лекс сам мужественно вскарабкался по лестнице, а Сканд шел позади и подстраховывал на всякий случай, чтобы не грохнулся с лестницы. Они посетили общественную уборную, и Лекс в очередной раз поразился тому, что увидел. Чистые сиденья, светильники, проточная вода, которая внизу смывала все, унося с собой запахи. Только кувшины у входа для сбора мочи немного пахли, но их, как правило, часто меняли рабы гильдии кожевенников. И небольшой фонтанчик с водой, чтобы помыть руки. А в центре города, в уборных стояли вазы с цветами и рабы с чистыми тряпочками, которые подтирали задницы важным господам. Лекса в первый раз такой туалет просто поразил, он рассчитывал на разновидность сортира, но тут гигиене уделяли много внимания. Общественные бани тоже были на высоте, хотя Лекс там еще ни разу не бывал. Наверное, при таком скоплении народу, именно гигиена удерживала города от эпидемий.

По дороге домой объевшемуся рыжику стало легче дышать, и он понял, что полон сил для великих свершений. Возможно, жареные лакрицы тоже имели возбуждающий эффект, а может, желание подстегивали горячие взгляды мужа, да и местная порнуха в театре неожиданно имела свои последствия. Сканд довольно улыбался и сверкал глазками, и Лексу потребовалась вся сила воли, чтобы не начать целоваться сразу за воротами дома. Он даже рванул в спальню, опасаясь, что набросится на мужа посреди двора. Лекс на ходу выпутывался из складок ткани и дрожащими пальцами расстегивал ремешок. Все внутри просто дрожало от предвкушения.

Следом за ним мчался возбужденный Сканд, сопя, как стадо ящеров. Лекс только молился, чтобы кровать стояла уже с матрасом, а то в комнате даже тощего коврика нету… Но, на счастье, комната была уже в первозданном виде и кровать приняла на себя удар двух сплетенных тел. Это было как взрыв, как стихийное бедствие, когда на раздумья не остается времени и надо что-то быстро предпринять, чтобы остаться в живых. И чтобы выжить в этом урагане, надо было как можно крепче держаться друг за друга, стать одним целым.