— Ты сдурел? Ты что творишь?!

— А что? — он отстранился от меня, непонимающе глядя мне в глаза.

— Отличное решение — и красивое!

— А, если нам с ними воевать? Ты что творишь?

— Воевать? С ними? Ты что? Они же наши друзья!

— У меня было много друзей, — я посмотрел в пол.

— И знаешь, не со всеми как-то всё хорошо вышло. Точнее — не вышло хорошо. Не со всеми, но с большинством. Тот же Тод, Ариша…

— Не грузись! — он хлопнул меня по плечу.

— Кроме того — эта технология им давно известна. Так что — ничего нового мы, я или ты — им не открыли. Да и не полезут они воевать в ближайшие несколько тысяч лет. Им бы выжить.

— А когда выживут? — я требовательно посмотрел на него.

— Через несколько тысяч лет? Ха! Пусть с этим наши потомки разбираются. Если будет кому. Сектора схлопываются. Если не разберёмся…

Он не договорил — и так было ясно.

Не разберёмся — может, через пару тысяч лет и некому будет с паучками возиться.

До выбранной Тодом системы мы добрались за полтора дня. Сильно помог шарик.

Не слезая с подголовника пилотского кресла он проложил маршрут и так оптимизировал траекторию, что на заправку я тратил меньше минуты, счастливо избегая неизбежного при этом процессе перегрева.

Да и кораблём он управлял отлично — не слезая с облюбованного места, так что я, в принципе, мог и не касаться джойстика управления — если бы полностью доверял бы ему. Но — не доверял и покидал кресло только для сна, приготовления еды — питаться синтезированными им блюдами имея хорошие запасы продуктов, я не стал, ну и для прочих, простых человеческих потребностей.

Так что в нужную систему я прибыл вполне отдохнувшим, сытым и готовым ко встрече с Тодом.

До указанного времени рандеву оставался почти час и я, что бы отвлечься и унять возникающий мандраж, завёл беседу с Золотцем.

— Так скажи мне, — убедившись, что мы неподвижны, повернулся я к Золотцу. — Вы минералы? Разумные и кристаллические?

— Нет, — он скользнул со своего места на пульте, откуда он любовался звёздами, ко мне и ловко вскарабкался на подголовник моего пилотского сиденья.

— В кристалле только наше сознание, наш разум. А тела у нас такие же как и у вас, людей — биологические.

— Погоди, — делать было нечего и я решил скоротать время беседуя с ним. Да и кто знает, может он чего ценного выболтает, мелкий же.

— Тело у вас вторично. Главное же — разум?

— У тебя есть кости, они из кальция. Ты минерал? Волосы, ногти — хитин. Ты насекомое? Ты на две трети состоишь из жидкости. Ты вообще что за мутант? Ваш создатель явно пьяным был, когда вас проектировал. Или из остатков делал.

— Из чего?

— Или из отходов. Фиг тебе! — Золотце резво скакнуло от меня и мой удар, которым я хотел сбить обнаглевший шарик с подголовника, пришёлся в пустоту.

— И реакции у вас низкие.

— А ты поближе подойди, проверь.

— Да ладно тебе, не злись. Эмоции, кстати, есть признак…

Перчатка скафандра в него почти попала, но в последний момент он присел и она грохнула о переборку.

— И координация.

Чёрт. Это я уже слышал.

— Ладно, замнём. Вылезай. — примирительным тоном произнёс я.

— Драться не будешь?

— Не буду.

Спустя минуту он уже снова сидел на своём привычном месте, болтая лапками в воздухе.

— Сколько ещё? — спросил я спустя несколько минут тишины.

— Два с половиной часа, — если они не опоздают.

— Скука… — я потянулся в кресле.

— Давай сыграем что ли?

— Во что?

— А ты во что умеешь?

— Во всё. Карты, шашки, шахматы, домино, чёт-нечет, бильярд… — начал перечислять он.

— Стой, стой. Дай подумать. — остановил его я.

— А как играть то будем? У меня карт нет, да и стол тут не поставить.

— Я спроецирую.

— Спроецируешь?

— Ага.

Я задумался. Проигрывать не хотелось, поэтому большая часть игр отпадала сразу. Карты — спроецирует он мои и будет точно знать, что у меня на руках. Не вариант. Бильярд? Угу — он все углы так рассчитает, что у меня просто не будет шанса ударить. Чёт нечет? Как-то по детски. Да и доверять ему — обманет же.

— Давай шахматы. — принял я решение. В конце концов диспозиция обоим открыта, а в голову ко мне ему на залезть.

— Хорошо.

Золотце переползло на пульт и между нами появилась шахматная доска. Белые фигуры он предоставил мне и я сделал классический ход е2-е4.

Первая партия закончилась детским матом спустя пятнадцать минут. Или даже меньше. Матом — мне, естественно.

— Реванш! — потребовал я и фигуры вернулись на исходные места, сменив цвет.

Во второй партии я продержался чуть дольше, уйдя в глухую оборону, но мат был неизбежен.

— Давай ещё раз!

Доска сморгнула и едва я сдвинул пешку, начиная всё ту же, классическую партию, как мой король упал набок, признавая поражение.

— Это что? Ты чего творишь?!

— Тебе мат на седьмом ходу, — возвращая мою пешку назад спокойно сообщил мне шарик.

— Чего…Как?! Я же…

— Я просчитал твою стратегию. Мат на седьмом — неизбежен.

— Да ну тебя, — я раздражённо скрестил руки на груди.

— Зануда каменная! Жулик! Читер!

— Я не читер! Я честно провёл партию — и за тебя и за себя. Я не виноват, что ты плохо играешь!

В ответ я демонстративно отвернулся от него.

— Ну…давай во что либо другое сыграем?

— С таким жуликом? Не-а!

— Ну давай…

— Хорошо. В камень-ножницы-бумага. На щелбаны.

— Но…я не могу эти, как ты их назвал, щелбаны, делать. — он продемонстрировал мне свою трёхпалую лапку.

— Твои проблемы. Пишу тебе техническое поражение.

— Так не честно!

— А Посланника в шахматы обманывать — честно?

— Да…то есть. Нет, Посланник.

— Вот! Ты меня обыграл в шахматы, признаю. А я тебя — в камень-ножницы-бумага. Один-один. Признаёшь?

— Давай попробуем.

Первую партию выиграл он и попытался честно изобразить щелбан. Получилось слабо.

Вторая осталась за мной — мои ножницы гарантированно перекрыли его растопыренную лапку, обозначавшую лист бумаги.

Щелбан я ему влепил от души. Без размаха — пожалел мелкого. Но когда мой палец с силой впечатался в его золотой корпус, раздался глухой звон. Правда он был тут же перекрыт моим шипением — корпус оказался жутко твёрдым.

— Если ноготь слезет — я тебя убью! — пообещал я разглядывая покрасневший палец.

— Я имею право защищаться. Я слегка повысил прочность в месте ожидаемого удара. Извини, в дальнейшем обещаю просто поглощать энергию удара.

— Ты что сделал? — переспросил я тряся рукой в воздухе.

— Прочнее сделал. Корпус. Что бы не повредить содержимое. Ещё сыграем? Я пока принцип не понял.

— Давай.

И мы сыграли.

Я выиграл следующую партию — мой щелбан увяз в его корпусе как в вате не доставив мне даже морального удовлетворения, а вот пять следующих выиграл он. Правда его щелчки были всё так же слабы, но сам факт такого слива меня обескуражил.

— Стой! — я остановил трясущуюся в воздухе лапку.

— Как ты это делаешь?

— Что?

— Жульничаешь!

— Я не жульничаю.

— Колись!

— Что делать? Я не могу расколоться.

— Рассказывай.

— Я не читерю! Я честно играю.

— Или ты рассказываешь или я с тобой больше не разговариваю.

— Совсем?

— Чего совсем?

— Не разговариваешь?

— До самого возвращения.

Золотце совсем по человечески вздохнул.

— Я всё честно делаю. Я не виноват, что у тебя кожа мягкая.

— Кожа то моя тут при чём?!

— Так видно же! Как мышцы напрягаются. Сразу видно — что, какую фигуру ты хочешь сделать. Но я не виноват — это ваша биология. Я честно играл. Это же игра на внимание, да?

— Да ну тебя!

— Но я же честно играл, чего ты?!

— Ничего! Всё честно.

— Ещё сыграем? Кажется я понял как надо щелбаны делать. Сейчас вектор гравитации перенаправлю…

— Нет. Хватит. Мне — перед встречей помедитировать надо. И — в туалет сходить.

В тишине я провёл всего четверть часа — Зол, по каким-то своим критериям решил, что этого промежутка времени более чем достаточно для медитации и возобновил свои атаки.

Мною последовательно были отвергнуты предложения сыграть в нарды, го, Чапаева, лото и даже предложения организовать в рубке поле для городков, лапты и боулинга. В мини вариантах, разумеется. На крестиках-ноликах я задумался было, но прозвучавший сигнал вызова подвёл окончательную черту в попытках шарика в очередной раз продемонстрировать своё превосходство.